ГЛАВНАЯ  |  БЛАГОЧИНИЕ  |  ГИМНАЗИЯ  |  ГАЗЕТА  |  ИСТОРИЯ  |  СВ. ДАНИИЛ АЧИНСКИЙ  |  БИБЛИОТЕКА  |  АЗЫ ПРАВОСЛАВИЯ  |  ВОПРОС СВЯЩЕННИКУ  |  ОБЪЯВЛЕНИЯ

Поиск
Казанский собор г. Ачинск

Храм св. Даниила Ачинского

ПРАВОСЛАВНОЕ РАДИО:

Слушать радио


ПРАВОСЛАВНОЕ

ТЕЛЕВИДЕНИЕ:


№ 11 ноябрь 2010 г.

Казанскaя иконa - святыня смутного времени

архимандрит Мефодий (Морозов)

У каждого в жизни бывают трудные времена, когда кажется, что помощи ждать больше не от кого. Немногие находят в себе силы, чтобы сказать: «Пройдет время, и быть может, именно эти дни будут вспоминаться как самые главные и счастливые в жизни».

Великую веру и великую силу духа надо иметь, чтобы воспринять скорбные обстоятельства таким образом. Большинство из нас приходит в отчаяние и, уронив голову на руки, горько плачет о тяжкой доле.

Наверное, такую же скорбь испытывали около четырех столетий назад и жители града Казани, уцелевшие в страшном пожаре, который почти дотла сжег Казанский Кремль и уничтожил больше половины города. Оплакав своих близких и помолившись, они предали земле останки своих родственников и вернулись на пепелище, чтобы заново строить свою жизнь.

Предстояло построить дом и стрельцу Даниле Онучину, у которого была десятилетняя дочь по имени Матрона. И вот маленькой Матроне во сне явилась Матерь Божия и сказала: «Пойдите на пепелище вашего дома и копайте там. И обретете образ Мой, который вам поможет». Матрона рассказала об этом взрослым, но к словам ее никто не прислушался. И вновь она видит тот сон, и опять отроковице никто не поверил. И когда в третий раз Матерь Божия явилась Матроне, голос Царицы Небесной грозно предрек: «Плохо вам будет, если не послушаетесь и не обретете Мой образ. А ты умрешь тогда». Только после этого мать с девочкой, взяв кирку и лопату, пошли на пепелище и стали копать. Они искали не золото, не серебро, а то, что необходимо было для их спасения...

Скоро под развалинами печки они увидели небольшую икону, завернутую в ветхий рукав одежды. Девочка с матерью понесли икону в церковь, и уже по дороге в храм начались чудеса: два слепца стали зрячими. Вот тогда архиепископ и духовенство, и все, кто не захотел слушать девочку, поняли, что именно было обретено в земле, не успевшей остыть от пожара. В граде Казани был тогда учрежден монастырь в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы, и первыми постриженными в монастыре стали Матрона и ее мать, посвятившие жизнь Богу. С того времени и не прерывается, дорогие мои, цепь великих благодеяний, которые Матерь Божия творит по отношению к русскому народу через Свой чудотворный образ. И пример этому - праздник, который народ наш и Отечество отмечает сегодня в третий раз как государственный. Это День народного единства.

Он установлен не только в память о событиях, происходивших более четырехсот лет назад, когда Россия с помощью Матери Божией сумела преодолеть смутное время. Но и в память об избавлении от греха, когда народ, на какое-то время забывший Бога, опомнился, взял в руки Святые Хоругви и, перестав ненавидеть друг друга, пошел освобождать Москву и Кремль от захватчиков.

Это было трудное время в нашей истории: иноземцы попирали наши святыни, разрушали наши села и города. Но еще тяжелее было то, что бояре оказались предателями: в страхе потерять свое добро, они признали Лжедмитрия, объявившего себя царем. Даже мать убиенного мученика царевича Димитрия вынуждена была солгать, сказав: «Да, это мой старший сын».

Конечно, нашествие завоевателей - всегда беда, и многие из них пытались полонить Россию. Но если русский человек крепко стоит в вере, его нельзя одолеть, и это подтверждает вся наша история. Если же он пребывает в расслаблении, в грехе, если забывает Бога и перестает каяться, то жизнь его катится под откос. И тогда он, истерзанный грехом, становится бессилен перед любым завоевателем. Это и произошло в смутное время. Но силы нашлись, и Господь по молитвам и предстательству милостивой и Святой Своей Матери сохранил Русскую землю.

Двадцать первого октября по старому стилю ополченцы со всех уголков страны вошли в столицу и в торжественном молебстве собрались у стен Китай-города, за стенами которого сокрылись Лжедмитрий и польские оккупанты. А на следующий день, то есть четвертого ноября по новому календарю, при внесении Казанской иконы Божией матери воины устремились на врага и взяли штурмом Китай-город. Испугавшиеся иноземцы оставили Кремль, который достался русским почти без боя.

Но сегодня, дорогие мои, мне хотелось бы не только вспомнить историю, но и задуматься о нашей с вами жизни. Потому что в трудные времена мы и должны направить все свои силы, все свои думы к Матери Божией. Обратиться к ней с горячей молитвой, искренне покаяться в своих грехах. И тогда, какие бы трудности перед нами не стояли (а они всегда будут), с Божией помощью их удастся преодолеть.


180 лет Казанскому собору

История храма – это не история стен. Это история святости. Большое видится на расстоянии. Оглядываясь на 180-летнюю историю храма, человек верующий четко видит в ней проявление Промысла Божия, Его крепкую и любящую Десницу. Читая скупые архивные строки о том, как начинался наш собор, как было вначале отказано в его строительстве, невольно задаешься вопросом: почему же все-таки он был построен? Ведь, совсем рядом, в старом центре, стоял великолепный и грандиозный трехпрестольный Троицкий собор! И почему в память о Троицком соборе остался только Поклонный крест, а наш храм и поныне стоит? Не потому ли, что хозяйка в нем – Сама Царица Небесная и под Ее покровительством находится наш город? Может, знал об этом и святой праведный Даниил Ачинский, живший в то далекое время в келлии у Алексея Хворостова, избранного жителями строителем Казанской церкви? Может, это его святые молитвы и стали причиной рождения нашего храма?

Нить святости, начиная от Святого Даниила, прошла по всей истории нашего храма.

1937 год. Угроза разрушения нависла над Казанским храмом. Специальная комиссия горсовета осмотрела церковь на предмет прочности и надёжности конструкции. Приговор проверяющих: «…здание Казанской церкви с вышеуказанными дефектами к дальнейшей эксплуатации непригодно».

Люди встали на защиту святыни. Не взирая на угрозы, преследования и аресты. «Будь верен до смерти – и дам тебе ключи жизни» - говорит Своим последователям Христос. Наталья Сергеева – одна из тех, кто всей своей жизнью исполнил эти слова Спасителя.

Когда власти решили закрыть единственную в городе церковь для использования в качестве склада сельскохозяйственных продуктов, Наталья Васильевна сопротивлялась этому, не отдавала властям ключи от нее, ездила в Москву к Председателю Президиума Верховного Совета Калинину с просьбой верующих о разрешении службы в церкви. И когда уже разрушение храма было, казалось, неизбежным – вдруг приходит письмо из отдела госохраны памятников Управления по делам искусств СНК РСФСР: «здание бывшей Казанской церкви необходимо сохранить, как образец провинциальной классической архитектуры, которому вполне возможно придать гражданский вид». Хранила храм молитва верующих, дерзновенная молитва святого старца Даниила и новомучеников земли ачинской. Хранила храм Сама Царица Небесная, в честь Которой он был воздвигнут. А Наталья Сергеева, ездившая на прием к Калинину, получила мученический венец – 10 лет без права переписки, что означало: расстрел.

Осиротевший храм решили использовать в хозяйственных целях – в нем хранили зерно. Верующие города и района остались без церкви, без священнослужителей. Далее свои коррективы в историю города и храма внесла война.

Наступил 1941-й. Мучительные долгие годы войны. Непосильный труд в тылу. Боль и скорбь по погибшим близким. Советская пропаганда двадцать лет внушала, что нет Бога и нет у человека души. Но душа болела и скорбела. Ни тяжкий труд, ни голод  не могли заглушить  этой боли…

  …Однажды, когда фарисеи просили у Иисуса Христа знамения с неба, Он гневно ответил им: «Род лукавый и прелюбодейный ищет знамений и чудес; и знамение не дается ему…» Господь не творит чудо ради чуда, чтобы удивить, испугать.

Чудеса Он являет людям с великим смыслом: для возрождения веры, для укрепления немощных в вере, для утешения страждущих. Из истории России мы знаем, что особую милость Свою Господь являет в годы гонений, испытаний, смут, бедствий через чудотворные иконы, или людей, облечённых благодатью  Духа Святого, наделяя их особыми дарами: утешения, исцеления болезней, предвидения.  И в наш город Господь послал такого человека в годы Великой Отечественной войны. Это монахиня Раиса. Живы ещё люди, удостоившиеся  радости общения с ней,  сохранившие в своих сердцах о праведнице светлую память. С ее именем  связано возрождение духовной жизни в нашем городе, новый молитвенный подъем ачинцев, и, как следствие – открытие Казанской церкви.

Именно монахиня Раиса и игумен Феодосий, поддерживая верующих, убедили их собирать подписи для прошения  вернуть верующим Казанский собор. Почти в каждом доме ачинцев переживали утрату близких. В редкий дом война не принесла скорбь и горе. Горожане, которых было менее 40 тысяч, с большим желанием ставили свои подписи под прошением. Ростки веры пробуждались в сердцах ачинцев.

Подписей собралось гораздо больше, чем требовалось. Разрешение было получено. Храм вернули в обезображенном состоянии. Поломано и порушено было всё. Ни Царских врат, ни иконостаса, ободранные отсыревшие стены, битые окна. Казенных средств, разумеется, не выделили. Время послевоенное, нужда во всём. Люди несли на ремонт собора что могли: доску, кирпич, полешко дров, ведёрко угля.  Сложили печурку в притворе, где сейчас ризная, подогревали воду и отмывали грязь.

Стали собирать церковную утварь. Чудом уцелевший иконостас, хоть он и был в плачевном состоянии, привезли из села Сохапты  Назаровского района. Паникадило, тоже чудом уцелевшее, нашлось в деревне Козловке. Часть икон отыскалось в подвале драмтеатра, часть в музее. Вернуть их из советских учреждений было сложно. Для одних это был реквизит сценических постановок, для  других – музейные экспонаты. Приносили иконы верующие. Жертвовали для храма свои семейные духовные реликвии. Возвращали сохраненные ими церковные. Храм приводили в порядок. Побелили стены, часть нижних окон застеклили, часть забили. Покрасили главный алтарь.

И вновь – продолжается нить святости. Первым служителем в восстановленном храме становится протоиерей Михаил Сорокоумовский.

О масштабах репрессий в бывшем Ачинском уезде можно судить уже  по  тому факту, что тюрьма не вмещала арестованных. Под тюрьмы  были переоборудованы некоторые здания военного городка. В одном из этих казематов ожидал смерти приговоренный к расстрелу священник Михаил Сорокоумовский.

  Когда колонну обреченных вели мимо Казанского собора, он, помолившись перед храмом, дал обет: «Матерь Божия, если останусь жив, сразу приду к Тебе». Предстательством Царицы Небесной расстрел заменили десятью годами лагерей.

Отец Михаил с матушкой Феклой имели восьмерых детей. Опальные годы семья священника жила в Новосибирске. Освободившись из лагеря, прямо в тюремной робе, протоиерей Михаил приехал в Ачинск  и направился к Казанскому собору. Верующие восстанавливали храм.  Вознес благодарственную молитву. И лишь потом поехал к семье, в Новосибирск и в Епархиальное управление для определения на службу.

Отца Михаила отличала скромность, необыкновенная доброта, простота в общении, за что он был горячо любим прихожанами и всеми, кто знал его. Заступив на службу в Казанском соборе, поселился в боковой комнате притвора. День и ночь был при церкви. Служил и сторожил. В незастекленные окна внизу купола внутрь церкви заносило снег. Печь топилась только в алтаре, поддерживая там температуру чуть выше нуля.  Отпевал и крестил отец Михаил бесплатно. Что прихожане приносили за требы,  сразу раздавал нищим. Церковь скромно существовала на доходы от продажи свечей.

Протоиерей Михаил старался вернуть храму хотя бы подобие былого величия. При нём были отреставрированы боковые приделы. Починили покрытие главного купола. Изготовили часть оконных рам.  Отремонтировали две печи (голландки). И даже купили лошадь, чтобы было на чём ездить на требы, дрова возить.

Много священнослужителей прошли через службу в Казанском соборе. Среди них и «маститые» священники, такие, как митрофорные протоиереи Александр Тугаринов и Александр Лавров, протоиерей Иосиф Шаповалов, и десятки других смиренных священников и диаконов.

Современная история Казанского собора неразрывно связана с именем благочинного Ачинского округа митрофорного протоиерея Евгения Фролова, ставшего настоятелем осенью 1993 года.

За годы служения отца Евгения в должности благочинного и настоятеля Казанский собор преобразился: изготовлен новый резной иконостас главного придела, резные киоты храмовых икон, произведена внутренняя роспись храма. В Ачинске создана начальная православная гимназия, домовой храм святого Великомученика Георгия Победоносца в кадетском корпусе, молитвенный дом святого Великомученика Пантелеимона при ЦРБ, открыты молитвенная комната в поселке Малиновка, устроен домовой храм святого Даниила Ачинского в селе Белый Яр, построена часовня Архангела Михаила, заканчивается строительство храма святого праведного Даниила Ачинского в Привокзальном районе.

По материалам книги «Казанскому собору 175 лет»


Слово в день празднования иконе Божией Матери "Всех скорбящих Радость"

(Архимандрита Иоанна Крестьянкина)

6 (24) ноября

В нынешний день совершается празднество чудотворной иконе Пресвятой Богородицы "Всех скорбящих Радость".

Мы пришли ныне почтить Царицу Небесную, мы поспешили сегодня под Покров Радости всех скорбящих, и все мы пришли со своими скорбями, а их теперь несть числа. Здесь и наши болезни, и скорби о болезни близких наших. Здесь и неимоверная сердечная туга, грех ради наших тяготящая нас, и скорби общественные, и все мы, сюда пришедшие, находимся в ярме жизненных страданий. А теперь еще снова, как некогда, бурные волны вздымаются на саму основу жизни нашей — на Святую Церковь.

И многие так часто, теряя надежду на Бога и Матерь Божию, дойдя до изнеможения, задают вопрос: "Почему, зачем она, эта бесконечно прискорбная жизнь, жизнь-страдание?" Рождается человек с воплем, в страданиях, и страдает всю жизнь, и умирает в страданиях.

Вопрос этот совсем не праздный, ибо встает он пред всеми людьми, и ответ на него они получают из самой жизни и жизнью. И ответ зависит от одного существенного момента, а именно: "Как верует человек?"

Люди, не просвещенные светом евангельского учения, испытав жизнь с ее превратностями и будто бы бессмыслицей чередования радостей и скорбей, начинают считать лучшим жребием на земле совсем не родиться и не видеть солнечного света, ибо для них жизнь — "дар случайный, дар напрасный". Тогда живи одним днем, ешь, пей, веселись, ибо завтра умрем. И не так редки в безбожном мире случаи самовольного дерзкого прекращения своей жизни.

Но блажен тот, кому свет Христова учения озаряет сгущающуюся тьму жизни, кого крепкая десница Божия ведет по неведомому пути и кого Покров Царицы Небесной укрывает надежнее всякой другой защиты. Ибо именно им открывает Господь великий смысл жизненных скорбей, которые, как лестница, ведут человека к духовному возрастанию, а с ним и к блаженству в Боге.

Я не устану вам повторять слова святых отцов, прошедших суровую школу скорбей и познавших покой и радость в Боге, слова их, в которых стержень нашей крепости, чтобы мы не поколебались: "На земле нет ничего невозглавленного, потому что начало всему — Бог".

Вот в чем наша надежда и крепость — в непоколебимой уверенности, что в мире вовсе ничего не бывает без Бога, но все происходит или по Его воле, или по Его попущению. Все доброе совершается по Его воле и Его действием; противное же бывает только по Его попущению, когда покровительство Божие оставляет нас за нечистоту и ожесточение сердца, попускает тиранствовать над нами диаволу или бесчестным плотским страстям.

Так вот в чем причина бедствий, нашедших на нас. Мы стали слепы и глухи. Мы ожесточенным сердцем готовы обвинить любого и каждого, забывая, что только личный грех искажает нашу жизнь. Бог же всегда желает, чтобы истина торжествовала. И Он повелел Церкви возвещать ее миру. И наше дело слышать голос Церкви — голос истины.

Но вот и в Церкви скорби, и в Церкви нестроения, и в ней обстоятельства складываются так, что мы готовы усомниться в истинах, Церковью возвещаемых, и даже в Самом Боге. Но именно в такие трудные моменты мы с вами должны твердо знать, что Бог есть любовь, благо, и все Им посылается для нашей пользы. А вот самого способа, которым это делает Господь, исследовать нельзя, и нельзя унывать, нельзя роптать, когда не можем понять, что происходит. Именно в таких обстоятельствах являет человек подвиг веры и венчается спасением.

Скорбно, тяжко и недоумение на сердце в скорбные минуты, и именно в это время надо бежать нам в сердце свое: не оно ли причина туги — мое, восстающее на Промысел Божий сердце, требующее у Бога отчета, почему это происходит так, а не иначе. Нам бы следовало напечатлеть на сердце своем единственное знание: что бы ни делал Господь, Он делает для нашей пользы, и мы все должны принимать с благодарностью, как от Благодетеля и Благого Владыки, хотя бы то было и скорбное. Так делали Божии люди во все времена, этим они проходили тяготы жизненного пути.

И сколько раз в истории Церкви бурный ветер поднимался против нее. Сколько раз верующие чувствовали на себе это! Враги Христовы ополчались на нее с младенческого ее возраста. Так, в первые века христианства юная Христова Церковь, казалось, неминуемо должна была погибнуть. Христиан избивали, храмы разрушали, священные книги сжигали. Но нет, Церковь выжила, совсем еще малочисленная, но сильная духом.

И сколько раз в другие, более поздние времена волны лжеименного разума восставали на Церковь — на источник жизни. И не в столь отдаленное от нас время, семьдесят лет тому назад, вынашивались коварные планы уничтожения Церкви: "Мы должны дать самое решительное и беспощадное сражение духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий".

Даже после такой программы, проведенной в жизнь, выжила Церковь, хотя, действительно, не забудет тех, кто положил души свои за нас, за нашу Церковь, за истину. Но когда страшное гонение на Церковь только начиналось, пророчески прозвучали слова одного из иерархов Святой нашей Церкви: "Да, Российская Империя может быть сметена надвигающимися событиями, но Церковь погибнуть не может".

Пророчество сбылось. Но почему же, почему Бог допускает, чтобы Его дело так посрамлялось (три правящих епископа осталось перед войной в России)? Почему же Господь, будучи Владыкой природы, не предупреждает бури, не усмиряет ее в самом начале?

Священное Писание в известной мере объясняет это — в суровой школе воспитываются души.

"Где вера ваша" — спрашивает Христос Своих учеников, напуганных бурей (Лк. 8:25).

"Где вера ваша?" — спрашивает Он и нас.

Внешние поражения суть наше торжество, и страдания Церкви являются условием ее возрождения и спасения. Господь учит нас не ожидать торжества Евангелия от внешних причин, но для того Он поместил сокровище Евангелия в "глиняные сосуды", чтобы все ясно видели, что сила Божия в немощи совершается.

Все земные власти могут соединиться против христианства, "глиняные сосуды" могут быть разбиты, но их содержимое никак не может быть окончательно и без следа уничтожено: истина все так же будет сиять на земле. Бог в потребную минуту придет на помощь, не даст до конца погибнуть.

Помните, что, когда мы боремся с волнами в бурном житейском море, Господь покрывает нас, Матерь Божия ходатайствует за нас, ибо Они с нами "... во все дни до скончания века" (Мф. 28:20). Правда, иногда помощь Божия приходит не сразу. Спаситель медлит. В этом и заключается высшее испытание веры.

Не раз во всемирной истории Бог заставлял Своих преданнейших и вернейших служителей испивать, казалось, до дна чашу испытаний — земных несчастий, а затем отзывал их из мира после страшного мученичества. Это совершенные люди, и они очищались, как золото в горниле.

Будем же помнить, други наши, что испытания посылаются для нашей пользы и что выше меры сил Господь никому не попустит искуситься.

Если Бог медлит Своею помощью — подождем ее! Если ветер усиливается и ночь сгущается, то противопоставим "видению" свою твердую веру; настоящим делам — дела грядущие; вечеру, кончающемуся в слезах, — зарю утешения; несправедливости, гнетущей нас, — восстановление истины, которое будет неизбежно и навечно; царству беззакония, имеющему конец, — Царство Божие, которому не будет конца и в котором Господь отымет всякую слезу от очей наших!

А Матерь Божия всегда есть и будет с теми, кто верен Ее Божественному Сыну, кто идет по Его зову путем вечного спасения. Она, по словам святителя Иоанна Златоуста, — первая Преемница Божественных дарований и первая Раздаятельница этих даров и благословений людям, ищущим помощи у Господа и милостей у Нее".

Так будет всегда — до последнего часа, до последнего мгновения жизни мира.

И наше веруюшее и знающее великую силу ходатайства Матери Божией сердце пусть всегда будет у ног Божией Матери со своими воздыханиями, нуждами, скорбями, с глубоким покаянием во всех испытаниях и в минуты плача о грехах.

И Она, Радость всех скорбящих, наша Небесная Мать, простирая Свой державный Покров, заступит, спасет и помилует всех нас. Аминь.


О смирении

митрополит Сурожский Антоний (Блум)

Говорить о смирении всегда трудно, потому что, в общем, по-настоящему не знает смирения тот, кто не смирился. Но кое-что все же можно сказать, чтобы найти какое-то направление.

Когда мы думаем о смирении, мы, большей частью, думаем о поведении человека, который, когда его хвалят или говорят о нем что-то хорошее, старается доказать, что это не так; или о поведении человека, который, когда ему приходит мысль, что он сказал что-нибудь хорошее или сделал правильное, старается отвести эту мысль из страха возгордиться. Оба подхода мне кажутся неправильными не только по отношению к самому себе, но и по отношению к Богу: считать, что раз я это сделал или сказал, это не может быть хорошо, или что признание в себе доброго может повести к гордыне, - ошибочно. Надо просто перестроиться: если Бог дал мне сказать что-нибудь истинное, доброе, правильное или сделать что-нибудь достойное и Его, и меня как человека, я должен научиться благодарить Его за это. Не приписывать себе в заслугу - да; но не отрицать самой вещи и переключиться с тщеславия или гордыни на изумленное, умиленное благодарение.

Это первое, что надо сказать о смирении, потому что это первая задача, которая стоит перед каждым из нас. Ложное смирение - одна из самых разрушительных вещей; оно ведет к отрицанию в себе того добра, которое есть, и это просто несправедливо по отношению к Богу. Господь нам дает и ум, и сердце, и волю добрую, и обстоятельства, и людей, которым можно сделать добро; и надо его делать с сознанием, что это - добро, но что это не наше, а Божие, что нам это дано.

Второе: смирению противопоставляются, большей частью, гордыня или тщеславие. Между той и другим - очень большое различие.

По-настоящему гордый человек - это человек, который не признает над собой ни Божьего, ни человеческого суда, который сам себе закон. В жизни аввы Дорофея есть рассказ, как он посетил один монастырь и ему сказали об очень молодом монахе как об образце смирения: он никогда не гневался, никогда не возмущался, никогда не возражал, когда его порочили или унижали. И Дорофей, который был опытен в духовной жизни, не поверил; он вызвал этого монаха и спросил: «Каким это образом, при всей твоей молодости, ты достиг такого совершенства, что когда тебя порочат, унижают, оскорбляют, ты никогда не возмущаешься?». И этот молодой монах ответил: «Что мне возмущаться, когда какие-то псы на меня лают?». Его духовное состояние было не смирением и не примиренностью, а совершенной свободой от человеческого не только осуждения, но и просто суждения, мнения; что о нем говорили люди - его не касалось, он сам себе был судьей, он был мерилом всего для себя. И если исходить из этого, то, разумеется, Божий суд также отстраняется, остается только собственный суд. Это состояние предельного, замкнутого одиночества; это состояние, когда у человека больше нет Бога и нет суда вне его самого.

Очень сильно отличается от этого тщеславие. Тщеславие заключается во всецелой зависимости от мнения или суда людского, но не от суда Божия. Тщеславный человек ищет похвалы, ищет одобрения, причем самое унизительное то, что он ищет похвалы и одобрения от таких людей, мнения которых он даже не уважает, - лишь бы они его хвалили. И в момент, когда кто-то начинает его хвалить или просто одобрять, хвалящий вдруг приобретает в его глазах всякие качества ума и сердца, делается в его глазах умным и справедливым судьей. И есть в этом другая сторона: если мы начинаем надеяться, что кто-нибудь нас похвалит, то мы ищем похвалы не за самое высокое, не за самое благородное, не за то, что достойно и Бога, и нас, а за что попало. И в конечном итоге мы мельчаем, потому что ищем одобрения за что угодно, лишь бы нас одобрили; одобряют же нас безрассудные люди, которые не имеют строгого Божьего критерия для суда, суждения, и одобряют они нас, конечно, по пустякам. И получается, что тщеславный человек зависит всецело от людского мнения и одобрения; для него катастрофа, когда о нем судят строго или как-то его отрицают; и вдобавок, лишь бы только заслужить похвалу, он довольствуется очень малым, самыми ничтожными вещами.

Смирение - нечто совершенно другое. Это не просто отсутствие тщеславия: отсутствие тщеславия является как бы производным, вторичным плодом. Это также и не просто отсутствие гордыни, то есть интегральной, абсолютной самозамкнутости - хотя эта замкнутость и разбивается смирением.

Смирение, если говорить о русском слове, начинается с момента, когда мы вступаем в состояние внутреннего мира: мира с Богом, мира с совестью и мира с теми людьми, чей суд отображает Божий суд; это примиренность. Одновременно, это примиренность со всеми обстоятельствами жизни, состояние человека, который все, что ни случается, принимает от руки Божией. Это не значит, что случающееся является положительной волей Божией; но что бы ни случилось, человек видит свое место в этой ситуации как посланника Божия.

Это, я думаю, надо пояснить. Кто-то из отцов Церкви говорит, что все события истории в широком смысле слова или просто истории нашей жизни определяются соотношением трех воль: воля Божия, всегда благая, всемогущая и, однако, положившая себе пределом человеческую свободу; воля сатанинская, всегда злая, но не всесильная, всегда направленная к разрушению и ко злу, и однако, неспособная творить это зло непосредственно, потому что дьявол не хозяин земного тварного мира. И между ними - воля человеческая: колеблющаяся, отзывающаяся и на волю Божию, то есть призыв Божий, на Божию заповедь, на Божию мольбу, и на нашептывания сатаны, на его ложные обещания, на притяжение ко злу, которое человек чувствует в себе. Апостол Павел говорит, что в себе самом различает как бы две стихии: закон вечной жизни, устремляющий его к Богу, и закон косности, закон, который ведет к растлению, к распаду. И это в каждом из нас есть. Поэтому, между влиянием воли Божией и воли зла, мы не обязательно выбираем правильно: мы колеблемся, мы делаем выборы порой злые - а порой и добрые.

Не все события жизни можно определить как просто волю Божию на то или на другое; обычно налицо ситуация гораздо более сложная, когда человек является или сотрудником Божиим, или проводником злой воли темной силы. Но когда открывается какая-либо ситуация, как бы она ни была темна, как бы она ни была жутка, Бог нам может сказать: в эту тьму ты должен внести свет, в эту область ненависти ты должен внести любовь, в эту дисгармонию ты должен внести гармонию; твое место там, где воля сатанинская действует наиболее решительно, наиболее разрушительно... И в этом смысле отцы Церкви, подвижники всегда рассматривали все положения, в которых они находились, как волю Божию не потому, что дурная ситуация была Богом вызвана, но потому, что их место было там.

Внутренняя примиренность с обстоятельствами, с людьми не означает, что мы должны рассматривать все обстоятельства и всех людей, как будто они добрые, но означает, что наше место - в их среде для того, чтобы мы внесли туда нечто.

Теперь, если от русского слова, приводящего к мысли о примиренности, внутреннем покое, строе внутреннем, перейти к тому, как, скажем, латинский язык и производные от него языки определяют смирение, это тоже дает нам интересную картину. Слово humilitas происходит от humus т.е. "плодородная земля" и просто "земля". И если взять землю как притчу, то вот - она лежит безмолвная, открытая под небом; она принимает безропотно и дождь, и солнце, и семя; она принимает навоз и все, что мы выкидываем из нашей жизни; в нее врезается плуг и глубоко ее ранит, и она остается открыта, безмолвна, и она все принимает и из всего приносит плод. По мысли некоторых писателей, смирение - это именно состояние человеческой души, человеческой жизни, которая безмолвно, безропотно готова принять все, что будет дано, и из всего принести плод.

И вот, когда мы ищем смирения, мы можем ставить перед собой вопрос: как мы относимся к тому, что Господь нас посылает в ту или иную обстановку? С внутренним миром или с протестом, с разборчивостью? "Я не этого хочу, я хочу другого - почему Ты меня сюда послал? Я хочу добра, Ты должен был послать меня в ту обстановку, где все вокруг добрые и будут меня вдохновлять, помогать, нести на руках; почему Ты меня посылаешь в обстановку, где все - мрак, где все - плохо, где все - дисгармония?"

Эта наша обычная реакция, и это один из показателей того, что наша реакция не смиренна. И когда я говорю "смиренна", речь не о том, чтобы чувствовать себя или сознавать себя как бы побежденными: "Что же я сделаю против воли Божией - смирюсь". Нет, не побежденность, а активное смирение, активная примиренность, активный внутренний мир делают нас посланниками, апостолами, людьми, которые посланы в темный, горький, трудный мир, и которые знают, что там их природное место или благодатное место.

Продолжая эту тему земли: Феофан Затворник в одном из своих писем пишет своей корреспондентке: «Изумляюсь... Вы отправились на грязевые ванны лечить свой ревматизм, а когда на Вас льют помои, чтобы исцелить Вашу душу от ее недостатков, - Вы жалуетесь». Такая постановка вопроса очень интересна. На самом деле, грязевые ванны мы выбираем, а помои, которые на нас льют, за нас выбирают другие - и мы жалуемся. И в этом почти всегда вся разница. Серафим Саровский говорил, что любой самоизбранный подвиг человек может взять на себя и выполнить, потому что самолюбие, гордыня даст ему на это энергию; а вот справиться с тем, что судьба дает (он не употреблял слово "судьба", но - что Бог пошлет), совсем другое дело: я же этого не выбирал!. И надо просто склониться перед волей Божией; но не пассивно, а склониться, как кладут земной поклон, получить благословение и вступить в подвиг творения дела смирения.

И еще одно: я не думаю, что смирение заключается в том, чтобы давать кому бы то ни было себя затоптать в грязь; какой бы то ни было начальник - офицер в армии, или священник, или начальник бригады - может быть глубоко смиренным, а по чувству ответственности поступать твердо, строго и решительно. Я не думаю, что такой начальник, скажем, игумен в монастыре, приходской священник или офицер в армии, ищущий смирения, должен непременно создавать хаос тем, что он никогда не в состоянии принять решения и провести его в жизнь. Смирение - совсем другое. Скажем, в Церкви человек, поставленный на ответственный пост, может быть предельно смиренным - и, по послушанию, быть решительным и строгим.

Как я уже сказал, смирение - очень сложная тема в том смысле, что это слово покрывает много понятий. Кто-то из английских писателей сказал, что смирение - это прежде всего реализм; когда на мысль, будто я гениален, я спокойно себе отвечаю: не будь дураком, ты очень посредственный человек! - это начало смирения, которое происходит от реального видения вещей. Реализм в этом отношении может быть воспитан даже чувством юмора: сделал что-нибудь, чувствуешь, что это очень здорово, а посмотришь на себя и... Моя мать мне как-то сказала: «Сбил-сколотил - готово колесо; сел да поехал - ай, хорошо! Оглянулся назад - одни спицы лежат!». И вот часто можно было бы на себя посмотреть так, даже не со злой улыбкой, а просто с улыбкой: какой ты смешной, чего ты пыжишься!.. (Немножко из смежной области. Помню, в детском летнем лагере кто-то из моих товарищей разозлился, пришел в страшную ярость; и наш руководитель вместо того, чтобы его остепенить, взял зеркало и поставил перед ним; когда тот увидел свою физиономию, свое выражение лица, у него вся ярость спала, потому что таким ему быть ничуть не хотелось: можете себе представить, на что похоже миловидное лицо, которое вдруг исказится бешенством). И если так к себе относиться, то очень часто у нас рождался бы тот род смирения, который происходит просто от реализма.

Самый же глубокий род смирения, смирение святых, происходит от того, что они видели своим духовным взором красоту Божию и святость Божию, дивность Божию; и не то чтобы сопоставляли, сравнивали себя, но бывали так поражены этой неописуемой красотой, что оставалось только одно: пасть ниц в священном ужасе, в любви, в изумлении; и тогда уже о себе и не вспомнишь просто потому, что красота такая, что неинтересно уже думать о себе: кто же станет смотреть на себя, когда можно смотреть на что-то, превосходящее всякую красоту? Из книги митрополита Антония Сурожского  "Человек перед Богом "


Игумен Никон (Воробьёв)

Все подвиги, все доброе должны привести к смирению. И если не приводят, то они чем-либо отравляются. Без смиренного и сокрушенного сердца самые возвышенные и тягчайшие подвиги неугодны Богу.

Все виды подвижничества должны привести человека к глубокому смирению. Если не приводят — то путь избран неверный.

В чем суть христианства? В том, что Всемогущий, Всеведущий Творец вселенной так любит и жалеет человека, так заботится о нем и о его спасении, что отдал Сына Своего Единородного на позор, Крест и смерть.

Никон (Воробьёв)

Игумен Никон Воробьев - родился 22 мая 1894 года - умер 7 сентября 1963 года.

Игумен Никон (в миру Николай Николаевич Воробьев) родился в 1894 году в селе Микшино, Бежецкого уезда, Тверской губернии в большой крестьянской семье. С детских лет он отличался серьезностью, особой честностью, удивительной сердечностью, жалостью ко всем и ничем неутолимой жаждой истины, высшей правды, жаждой постижения смысла человеческого существования.

Воспитанный, как и большинство простых людей того времени, лишь во внешней, традиционной религиозности, неимевшей под собой твердой духовной основы и ясного понимания существа христианства, способной в лучшем случае воспитать в человеке только добрую нравственность, будущий подвижник очень скоро утратил свою детскую веру.

С искренним горением ринулся он в изучение сначала наук, а затем философии, наивно веря, что там скрывается истина, но вскоре понял, что это не так. Позже он признавался: "Понял я, что как наука не дает ничего о Боге, о будущей жизни, так не даст ничего и философия. И совершенно ясен стал вывод, что надо обратиться к религии". Ничего кроме разочарования не дало ему и обучение в Петроградском Психо-Неврологическом институте: "Я увидел: психология изучает вовсе не человека, а "кожу", - скорость процессов, апперцепции, память... Такая чепуха, что это тоже оттолкнуло меня".

После мучительных исканий, переживая уже состояние полной безысходности, 20-летний юноша вдруг вспомнил веру раннего детства и от всей глубины своего существа, почти в отчаянии стал взывать: "Господи, если Ты есть, то откройся мне! Я ищу Тебя не для каких-нибудь земных, корыстных целей. Мне одно только надо: есть Ты, или нет Тебя?" И Господь таинственно открылся. С этого момента все в жизни Николая Воробьева радикальным образом переменилось. Начались годы непрестанного подвига и настоящего аскетизма. В своей духовной жизни он тщательно, но и осторожно руководствовался святоотеческими писаниями, ставшими для него вместе с тем источником подлинных радости и утешения.

Будучи уже 36 лет, после серьезнейшего испытания своих сил Николай Николаевич Воробьев принимает монашеский постриг с именем Никона. Еще через год отец Никон становился сначала иеродиаконом, а вскоре иеромонахом. В 1933 году 23 марта (в день пострига) он был арестован и сослан в сибирские лагеря сроком на пять лет. После освобождения, не имея возможности продолжать священнослужение, о. Никон несколько лет работал помощником врача в Вышнем Волочке.

Во время Великой Отечественной войны Русской Православной Церкви были возвращены многие храмы; появилась возможность вернуться к священнослужению. В 1944 году епископом Калужским Василием иеромонах Никон был назначен настоятелем Благовещенской церкви города Козельска, где и служил до 1948 года. Затем его переводят в Белев, потом в город Ефремов, далее в Смоленск, и наконец, в захудалый в то время приход в городе Гжатске, что расценивалось им как ссылка.

Первое время на новом месте приходилось претерпевать неимоверные бытовые и материальные трудности. Денег батюшка вообще никогда не имел, так как раздавал их почти немедленно после получения. Все его имущество за исключением самых необходимых вещей составляли одни лишь книги, в основном писания святых отцов Православной церкви.

В последний период жизни на долю тогда уже игумена Никона выпало множество различных скорбей, житейских неприятностей, суеты. "Но эта суета, - говорил он перед смертью, - дала мне возможность увидеть: ничего не можем мы сами сделать доброго". В это время он, по собственному признанию, понял и пережил состояние начального христианского смирения, открывающего, "что мы сами ничто, а творение Божие, мы создание Божие только. Поэтому, чем нам гордиться, что нам противопоставлять Богу?"

Очень злободневно звучат сегодня пророческие слова игумена Никона о духовных путях, вернее, беспутьях, современной России: "Хорошо, что у нас граница закрыта. Это великая милость Божия к нашему народу. Нас бы завалили (особенно Америка) дьявольской сатанинской сектантской литературой, а русские люди очень падки на все заграничное, и окончательно погибли бы".

Не менее остро звучит ныне и такое скорбное признание батюшки: "Народ в своем подавляющем большинстве совершенно не знает христианства и ищет не пути спасения, не вечной жизни, а тех, кто бы помог ему что-то "сделать", чтобы сразу избавиться от той излишней скорби".

Перед кончиной игумен Никон пережил последнее испытание - тяжелую болезнь. Более трех месяцев до смерти он не мог принимать никакой пищи кроме молока. Но при этом никогда не жаловался, всегда был спокоен, сосредоточен и большей частью даже с легкой улыбкой на лице. До самой смерти был в полном и ясном сознании и из последних сил наставлял окружающих. Завещал хранить веру всемерным исполнением заповедей и покаянием, всячески держаться учения епископа Игнатия (Брянчанинова), избегать особенно суеты, совершенно опустошающей душу и уводящей ее от Бога. Скорбящим у его постели он говорил: "Меня нечего жалеть.

Надо благодарить Бога, что я уже окончил земной путь. Никогда мне не хотелось жить, не видел я ничего интересного в этой жизни и всегда удивлялся, как это другие находят что-то в ней и цепляются за нее из последних сил. Хотя я ничего не сделал за свою жизнь доброго, но искренне всегда стремился к Богу. Поэтому надеюсь всей душой на милость Божию. Не может Господь отринуть человека, который всегда всеми силами стремился к Нему. Мне вас жалко. Что-то вас еще ожидает? Живые будут завидовать мертвым".

Мирная кончина Игумена Никона (Воробьева) наступила 7 сентября 1963 года. Похоронен он в г. Гжатске (ныне Гагарин).

В сознании искренне ищущих своего спасения современных православных христиан Игумен Никон по достоинству стал одним из великих учителей покаяния последних времен. "Вот мой завет умирающего: кайтесь, считайте себя, как мытарь, грешниками, умоляйте о милости Божией и жалейте друг друга".

В нас ни в ком нет героизма. Все мы маленькие, все боимся больших скорбей. Надо всех жалеть, искренне всем желать и делать больше добра. Какою мерою мерим, такою и нам возмерится и здесь, и в будущем.

Никон (Воробьёв)


Вопрос священнику

Вопрос: Здравствуйте! Мое имя Наталия.

У меня сейчас в семье очень сложная ситуация: муж уже как 3 месяца ушел из семьи, не живет дома. Говорил, что устал от наших отношений, что у меня тяжелый характер и что у него ко мне все перегорело и ему сейчас хочется пожить отдельно от нас. Я его 2 раза пыталась вразумить, у нас ребенок 6 лет, он сказал, что не собирается терпеть меня всю жизнь только из-за ребенка… Уже 4-й день реву как белуга, ничего не могу с собой поделать

Вижу, что еще не совсем меня разлюбил, по разговору, конечно, не видно этого, но вот вижу и чувствую. Я понимаю, что он сейчас летает в облаках от новой то ли любви, то ли не знаю чего.

Помогите советом.

Ответ: Здравствуйте, Наталия! Разрушение семьи – это большая трагедия, к сожалению, нередкая в наше время. Что можно посоветовать в Вашей ситуации? Самое первое, безусловно, - молитва. Обращайтесь к Богу, Пресвятой Богородице, святым, которых почитаете. Второе – это покаяние. Если Вы хотите восстановить семью - постарайтесь оценить свою жизнь, свое поведение в браке немножко со стороны. Наша беда в том, что мы все смотрим на себя самовлюбленными глазами, многократно завышая самооценку, в то же время, занижая оценку окружающих нас людей, особенно самых близких. Это поможет Вам избежать крайности – всю вину возложить только на мужа. Еще – постарайтесь не спешить и не совершать необдуманных действий. Все, что происходит в нашей жизни, имеет смысл. Смысл этот – воспитание нашей души, ее лечение. Когда приходит скорбь, мы этого не понимаем, нам кажется очень жестоким то, что попустил Господь. В любом случае, сердце должно переболеть, перестрадать то, что произошло. Постарайтесь, чтобы в этой болезни сердца рядом с Вами был Господь. Доверьтесь Ему, вверьте Ему Вашу жизнь и жизнь близких Вам людей. Это трудно. Но в этом весь смысл нашей жизни: «сами себя и друг друга и всю жизнь нашу Христу Богу предадим». Помоги Бог!

Вопрос: Здравствуйте! Скажите, какой иконе обычно ставят свечи за здравие врагов? Стыдно даже спрашивать, но я не знаю.

Ответ: Здравствуйте! Молитесь Господу Иисусу Христу. Ведь в конечном итоге любая молитва, любому святому, пред любой иконой – к Нему стекаются. Он – Податель всякого блага, Он – Спаситель. Молитесь Пресвятой Богородице, Царице Небесной – Она ближе всех к Богу не только среди людей, но и Ангелов. Главное внимание уделите сердцу Вашему. Важно научиться молиться о врагах искренно – не словами, а от души. В этом все дело. Господу нужно сердце Ваше – любящее, умеющее прощать, умеющее поставить другого человека выше себя, а чужую боль посчитать более «болючей», чем свою. Сердце будет очень сильно сопротивляться этому. И это – самая жестокая и наиважнейшая борьба для человека. А итог этой борьбы – вечная участь: Царство или геенна.

Вопрос: А когда погибают маленькие дети, младенцы, которые ещё ничего не совершили плохого? Почему это допускает Бог? Дети Беслана, например?

Ответ: Человеку, не верующему в Вечную Жизнь этого не понять. На этот вопрос можно попытаться ответить только с точки зрения Вечности. Возможные причины:

1. Души этих детей были наиболее готовы к Вечности именно в данное время.

2. Искупление греха рода. Младенцы болеют и умирают за грехи своих родителей.

Не хочу больше выдумывать возможных причин, а Вас призываю в смирении склониться перед Волей Божией:

«О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки, аминь». (Послание Ап. Павла к Римлянам 11, 33-36)

На вопросы отвечал священник Казанского собора г. Ачинска Сергий Пигасов.

Свои вопросы вы можете задать на форуме сайта Ачинского благочиния http://www.aksobor.ru/forum/index.php


«ПРЕОБРАЖЕНИЕ»

Приложение к газете "Ачинский благовестник"

Издание Ачинской начальной Преображенской Православной гимназии

На скамейке

На скамейке в парке сидел одинокий старичок. Рядом присели отдохнуть мама с маленькой дочкой. Старичок угостил девочку конфеткой. Та, умница, сразу сказала ему:

- Спасибо.

Старичок поинтересовался:

- Что за слово ты мне сказала?

Девочка подумала, что дедушка не расслышал её, и повторила:

- Спасибо.

Но тот опять спросил:

- А что означает этот слово?

Девочка пожала плечами:

- Меня так мама учила говорить, и папа.

- Очень хорошо, милая. Но понимаешь ли ты, что сказала?

Тут мама пояснила:

- Дочка поблагодарила вас за конфетку. Так делают все воспитанные люди.

- Да, да, конечно. Но слово это особенное. Это не просто благодарность. Раньше эти слова были молитвой, полностью она звучала так: “Спаси тебя Бог”. Ты мне сделал добро, и я молю Господа, чтобы он спас тебя для вечной жизни: “Спаси Бог”. Потом люди стали забывать про Бога, и всего одна буква исчезла. Все привыкли говорить: “спаси-бо”. Что это? “Спаси” - ясно, а что такое “бо”?

Теперь уже дедушка недоуменно пожал плечами и вздохнул:

- Люди часто забывают про Бога. Живут, как им вздумается, а так и погибнуть недолго. Вот поэтому те, кто помнит о Творце, и молятся друг за друга: “Спаси тебя Господи. Спаси тебя Бог”. А когда человек говорит, сам не понимая что, то это не молитва получается , а что-то другое. Не правда ли?

Дедушка склонил перед своими слушательницами голову:

- Вы простите меня. Совсем я вас заговорил. Но мне бы очень хотелось, чтобы такая светлая душа, как ваша дочурка, помолилась обо мне.

Старичок с трудом встал со скамейки, еще раз поклонился и, опираясь на тросточку, пошел по пустынной аллее.

- Спаси вас Бог, - сказала ему вслед девочка.


“Возвращение к жизни”

(по мотивам рассказа А. Добровольского “Сережа”)

Обычно кровати братьев стояли рядом. Но когда Сережа заболел воспалением легких, Сашу переселили в другую комнату и запретили тревожить малыша. Только просили молиться за братишку, которому становилось все хуже и хуже.

Как-то вечером Саша заглянул в комнату больного. Сережа лежал с открытыми, ничего не видящими глазами и едва дышал. Испугавшись, мальчик кинулся к кабинету, из которого доносились голоса родителей. Дверь была приоткрыта, и Саша услышал, как мама, плача, сказала, что Сережа умирает. Папа с болью в голосе ответил:

- Что ж теперь плакать? Его уже не спасти…

В ужасе Саша бросился в комнату сестренки. Там никого не было, и он с рыданиями упал на колени перед иконой Божией Матери, висевшей на стене. Сквозь всхлипывания прорывались слова:

- Господи… Господи, сделай так, чтобы Сережа не умер.

Лицо Саши было залито слезами. Вокруг всё расплылось, как в тумане. Мальчик видел перед собой лик Божией Матери. Чувство времени исчезло.

- Господи, Ты всё можешь, спаси Сережу!

Уже совсем стемнело. Обезсиленный, Саша с трудом встал и зажег настольную лампу. Перед ней лежало Евангелие. Мальчик перевернул несколько страниц и вдруг взгляд его упал на строку: “Иди, и как ты веровал, да будет тебе…”.

Словно услышав приказ, он пошёл к Сереже. У постели любимого брата молча сидела мама. Она подала знак: “Не шуми, Серёжа уснул”.

Слова не были произнесены, но этот знак был, как луч надежды. Уснул – значит, жив, значит, будет жить!

Через три дня Серёжа уже мог сидеть в постели, и детям разрешили бывать у него. Они принесли любимые игрушки брата, крепость и домики, которые он до болезни вырезал и склеивал, - всё, чем можно было порадовать малыша. Сестрёнка с большой куклой встала около Сережи, а Саша, ликуя, сфотографировал их.

Это были мгновения настоящего счастья.


Одиночество

Федоров-Давыдов. А

Тяжело стало жить старой зайчихе бабушке Трусе. Много она на свете прожила, многих детей и внучат вынянчила, да было это давно. С тех пор дети и внучата покинули её: кто неведомо куда убежал, от родного леса отбился, кто лисице на зуб попал, кого вороны заклевали, кто охотнику достался...

Нет уж теперь у бабушки Труси своих родных детей; только на чужих зайчат и радуется она, на них глядя, утешается. Ну, а уж ежели свои дети покинули, так о чужих зайчатах что и говорить... На них надеяться нечего!

Сидит бабушка Труся в лютый мороз, сжалась в комочек, дрожит от холода да от голода и покорно смерти своей ждет. Побегать бы, согреться, да сил у неё нет; на гумно бы пробраться — зёрен подобрать, овсяной соломы пожевать, да теперь любой щенок её обидеть может...

Вот и сидит бабушка Труся под ёлочкой — смерти ждёт, и слёзы у неё из глаз — кап-кап...

Зашуршали ёлочки около, слышит бабушка Труся молодецкий поскок; оглянулась — молодой зайчонок по роще — прыг да скок, — и остановился перед ней, тяжело дыша.

— Э, бабушка Труся, — удивился зайчонок, — ты ли это?

— Я, соколик!..

— Что пригорюнилась, бабушка Труся?..

— Да что, милый, плохо моё дело: и холодно, и голодно, и силы нет с места сдвинуться...

Повёл зайчонок ушами, оглянулся...

— И то — холодно, — говорит...

А сам — лапочкой о лапочку — хлоп-хлоп...

— Эй, братец, — кричит, — выходи!.. Здесь все свои земляки!..

Выкатил из-за елочек другой зайчонок, помоложе, старший ему и говорит:

— Вот что, братец, видишь, бабушка Труся от холода мёрзнет: разложи костёр, обогрей старушку, А я на огород сбегаю — там ещё с осени кочерыжки на грядках остались... Соберу кочерыжек — бабушке Трусе принесу...

— Слушаю, братик, — говорит маленький зайчонок, — сейчас разведу огонь, бабушку обогрею...

Побежал зайчонок хворост собирать, а старший брат закатился катышком по полю, к огородам, где осенние кочерыжки на грядках остались торчать...

Трещит хворост, пылает огонёк, вьётся лёгкий дымок — сидит бабушка Труся у огня, лапки греет, а сама всё плачет. Да теперь уж не с горя, не от обиды — от радости плачет...

Вернулся старший зайчик с огорода, принёс пару кочерыжек да морковку промёрзлую.

— Кушай, — говорит, — бабушка Труся, подкрепляйся...

Разохалась бабушка Труся, слёзы лапками утирает.

— Родименькие, — говорит, — голубёночки!.. Да кто вы такие? Чьей семьи? За что мне от вас любовь да почтение?..

Кажется, никого у меня родных в живых нет, все мне чужие, никто меня не знает, не помнит...

Покачал зайчонок головой, повёл ушами и говорит:

— Как тебя не знать, бабушка Труся!.. Тебя вся заячья братия знает и всячески восхваляет!.. Небось, летом, как лиса на моего братишку напала, — ты лису от него в сторону отвела! И сама от неё убежала, и братишку моего от смерти спасла... Помнишь, как дело это было, бабушка Труся?..

— Запамятовала, голубчик, — где мне помнить. Да, может, и было так.

— Ты не помнишь — другие забыть не могут. А как по осени ворона на меня напалa — ты с вороной в драку вступила, и меня от беды-напасти избавила... Это-то помнишь ли, бабушка Труся?..

— Где помнить, голубчик. Мало ли что было — всего не упомнишь!..

— Да я-то помню, бабушка Труся!.. Да и не нам одним ты добро сделала, а многим зайчатам. Эх, кабы время было, да кликнуть мне клич, собралась бы сюда целая стая заячья тебе попомнить... Вот что! Ты сиди покуда, грейся, закусывай, а мы с братишкой по своим делам побежим. А вечером понаведаемся — нору тебе в сугробе выроем...

Попрощались зайчата с бабушкой Трусей и покатили стрелой по своим делам.

Посмотрела бабушка Труся им вслед — и радостно, легко на сердце у неё стало.

Видно, у кого много любви в сердце таится, тому одиночество не страшно: найдётся, кто о тебе подумает, кто тебя пожалеет, приголубит и приласкает...


СТИХИ

Е.Потехина. Ничто не случается с нами случайно...

Ничто не случается с нами случайно -
Случайные встречи, случайная боль.
И если тебя посетило отчаянье,
Моли, чтобы в сердце вернулась любовь.
Два взгляда друг друга коснулись нечаянно.
Он встретил "Ее", ты узнала "Его".
Ничто не случается с нами случайно.
Не чудо спасает, а вера в него.
Взывает Господь: "От Меня это было!"
Словами пророков, слетающих с уст.
И мед и горчица тебе пригодится.
Прими со смиреньем и радость и грусть.
Все было для нас уготовано свыше.
И мы не случайно пришли в этот мир.
Печально, когда мы призыва не слышим.
Зовут нас с тобою на праздничный пир.

Перед иконой Божией Матери

О Мати Бога и людей,
Спаси нас, страждущих душевно,
Погрязших в омуте страстей
И погибающих плачевно!

Вспепетая! На праздник Твой
Пошли всем людям радость с Неба,
Дай светлый мир земле родной,
А голодающим дай хлеба.

Благая Мати! Осени
Нас всех любовью непрестанной
Своей молитвой сохрани
От слез и гибели нежданной.


БОГ

О Боже мой, благодарю
За то, что дал моим очам
Ты видеть мир, Твой вечный храм
И ночь, и волны, и зарю...

Пускай мученья мне грозят,
- Благодарю за этот миг,
За все, что сердцем я постиг,
О чем мне звезды говорят...

Везде я чувствую, везде
Тебя, Господь, - в ночной тиши,
И в отдаленнейшей звезде,
И в глубине своей души.

Я Бога жаждал - и не знал;
Еще не верил, но, любя,
Пока рассудком отрицал, -
Я сердцем чувствовал Тебя.




И Ты открылся мне: Ты - мир,
Ты - всё. Ты - небо и вода,
Ты - голос бури. Ты - эфир,
Ты - мысль поэта. Ты - звезда...

Пока живу, - Тебе молюсь,
Тебя люблю, дышу Тобой.
Когда умру, - с Тобой сольюсь,
Как звезды с утренней зарей.

Хочу, чтоб жизнь моя была
Тебе немолчная хвала,
Тебя за полночь и зарю,
За жизнь и смерть - благодарю!
Д.Мережковский


Rambler's Top100 Яндекс цитирования

© Официальный сайт Казанского кафедрального собора г. Ачинска. При использовании текстовых материалов ссылка на сайт www.aksobor.ru обязательна. Воспроизведение фотоиллюстраций допускается на условиях и с письменного разрешения их авторов. Хостинг от компании СиНТ