ГЛАВНАЯ  |  БЛАГОЧИНИЕ  |  ГИМНАЗИЯ  |  ГАЗЕТА  |  ИСТОРИЯ  |  СВ. ДАНИИЛ АЧИНСКИЙ  |  БИБЛИОТЕКА  |  АЗЫ ПРАВОСЛАВИЯ  |  ВОПРОС СВЯЩЕННИКУ  |  ОБЪЯВЛЕНИЯ

Поиск
Казанский собор г. Ачинск

Храм св. Даниила Ачинского

ПРАВОСЛАВНОЕ РАДИО:

Слушать радио


ПРАВОСЛАВНОЕ

ТЕЛЕВИДЕНИЕ:


№ 11 ноябрь 2009 г.

День спасения народа - память Казанской иконы Божией Матери

В жизни большинства народов есть такие моменты, когда речь идет о самом их существовании. О существовании даже не как государства, а как самостоятельной нации.

У русского народа таким переломным моментом было начало XVII века, которое вошло в нашу историю под названием Смутного времени.

Смутное время вовсе не сводится только к польской интервенции. Это было время, когда расшатались устои государственной и национальной жизни. Когда череда бедствий - жестокая засуха, чудовищный голод, эпидемия чумы - совпала с полным расстройством управления. Когда Русь пришла в состояние не только крайней нищеты и раздробленности, но и полной криминализации - бесчисленные разбойничьи шайки практически захватили тогда всю территорию. Конечно, все это происходило не само по себе, одна проблема влекла за собой другую.

Как говорят в народе, беда не приходит одна.

И этот страшный период длился годами. Разрасталась настоящая национальная катастрофа. И, наверное, у многих современников тогда уже не было никакой надежды на возрождение. Разрушительные процессы казались необратимыми. Трудно было даже представить, что такое разложившееся общество сможет не то что дать отпор интервенции, но просто сохраниться, встать на ноги, если бы даже и не было никакой внешней угрозы.

И тем не менее нашлись здоровые силы - и в простом народе, и среди правящей элиты. Мы помним их предводителей: Кузьму Минина и князя Димитрия Пожарского.

По призыву святейшего патриарха Ермогена русский народ встал на защиту родины. В ополчение, которое возглавлял князь Дмитрий Михайлович Пожарский, был прислан из Казани чудотворный образ Пресвятой Богородицы.

С этой иконой войска князя подошли к стенам захваченной поляками Москвы. Готовясь к штурму, русское воинство три дня постилось и молилось пред иконой Богоматери о победе, осознавая, что по грехам людским Господь попустил свершиться столь жестоким и страшным скорбям.

И молитва была услышана. Находившемуся в плену у поляков в осажденном Кремле, было видение преподобного Сергия Радонежского, который сказал: "Арсений, наши молитвы услышаны, предстательством Богородицы суд Божий об Отечестве преложен на милость, завтра Москва будет в руках осаждающих и Россия спасена". И как бы в подтверждение истинности пророчества архиепископ исцелился от болезни.

Воодушевленные известием русские войска 4 ноября 1612 года освободили Москву от польских захватчиков. Именно поэтому мы празднуем эту дату как день сохранения и спасения не только русского государства, но и русского народа - его бы просто не было, если бы Смутное время не удалось преодолеть.

Вся дальнейшая история Руси свидетельствует о непрестанном покровительстве Царицы Небесной, являемое через разные Ее списки, особенно же через Казанскую.

Заступнице усердная,

Мати Господа Вышняго,

за всех молиши Сына Твоего Христа Бога нашего...

всем полезная даруй и вся спаси, Богородице Дево:

Ты бо ecи Божественный покров рабом Твоим".


Ополчение Минина и Пожарского

Ополчение Минина и Пожарского – это единственный пример в Отечественной истории, когда судьбу страны решил сам народ, без участия власти как таковой… А в чем уникальность этого ополчения с духовной точки зрения?

– Это тот пример самодеятельности масс, которая в наши дни практически отсутствует в российском обществе. Сегодня, если на одном конце деревни начнут расстреливать, на другом не перестанут гулять на свадьбе, думая, что до них это не дойдет. Сталинские репрессии и обезбоживание государства сломали хребет (я думаю что навсегда), свободному, самостоятельному русскому человеку, способному постоять за себя, выйти на защиту своего Отечества без государственной машины и власть имущих.

Уникальность того ополчения состоит в том, что оно было создано не как княжеское решение, указание "сверху", а по прямому благословению Троицкой Лавры и благословению преподобного Сергия Радонежского, явившемуся во сне Минину. Это было движение народного духа в защиту своих святынь, прежде всего, а уж потом и рубежей государства. Эту идею выразил протопоп нижегородского Спасо-Преображенсокго храма Савва, когда по окончании Литургии обратился к народу с речью, и начал ее такими словами: "Приидоша дни конечные гибели: гибнет Московское государство и вера православная гибнет". Не только наше государство решили разрушить польские оккупанты, но, что самое важное (и впоследствии эта мысль стала основным двигателем ополченцев) – "непорочную веру Христову в латинскую многопрелестную ересь обратити".

Много обид терпела провинция от Москвы (терпит и сейчас, как это не прискорбно), и когда рушили только этот город, многие оставались к этому равнодушными и держались в стороне, но когда рука оккупантов занеслась над христианскими святынями, тут-то и восстал весь люд русский. Об этом и говорил отец Савва в своей речи: "Не утвердимся ль мы в соединении и не станем ли до смерти стояти за веру христианскую и за святую церковь Успения и за многоцелебные мощи московских чудотворцев?". А уж после этой речи и вступил Минин со своим пламенным призывом "дворы продавать, жен и детей закладывать – и бить челом, – кто бы вступился за истинную православную веру".

Так что не столько страну, сколько веру свою спасали нижегородцы, а затем и всероссийское народное ополчение. В этом и состоит феномен этого движения.


Господь приходит так, как Ему угодно

"Они увидели Иисуса, идущего по морю... и испугались..." (Ин. 6, 19)

Когда мы призываем Господа в нашей немощи, готовы ли мы Его узнать, в каком бы облике Он ни явился нам? Мы молимся, не предоставляя Ему возможности ответить так, как Ему угодно, на наши молитвы. Мы как бы предписываем Ему и способ, и время ответа.

Ученики призывали Его в опасности, ждали Его, тосковали по Нему - а теперь, когда Он явился перед ними, они "испугались". Почему же? Только потому, что Он явился в новом виде, не так, как они ожидали. Быть может, они представляли себе Его плывущим к ним навстречу в челноке или же ожидали, что Он внезапно очутится между ними на корабле. Как бы то ни было, они "все видели Его, и испугались" (Мк. 6, 50). Однако, по-видимому, не было никакой причины бояться Того, Кто приближался к ним среди ночной темноты в сиянье небесного света, Кто шел по непокорным волнам, не поддаваясь им. Неужели они не узнали своего Учителя, не поняли, что "путь Его в море, и стезя Его в водах великих, и следы Его неведомы" (Пс. 76, 20). Зачем же страшиться света, который открывает Его нашим взорам? Потому ли только, что в этом чудном явлении видится нечто сверхъестественное, как бы из другого мира?

Мы, может быть, ждем помощи известного рода, а она является совершенно иначе. Мы зовем Господа, когда находят сумерки, Он же приближается к нам в четвертую стражу ночи. Мы ищем избавления по нашим узким земным понятиям, а Он озаряет нас лучами небесного света. Но истинная вера принимает и то, и другое. Принимает все, лишь бы оно было от Господа.

Чего же боялись ученики? "Они подумали, что это призрак" (Мк. 6, 49). А что, если бы это действительно было так? В таком случае, видение это могло предвещать скорую смерть. Ну и что же? Неужели эти люди не хотели расстаться и с бушующим морем, и отчаянною борьбою против разъяренной стихии и покончить со всем этим ценою смерти?

Так и мы часто тяготимся жизнью, а однако не готовы еще к смерти и не признаем силу Божию во всем, что случается. Для нас это не Христос приближается в радостном сиянии небесного света, а какая-то неведомая сила, повелевающая волнам и вооруженная против нас. А если бы мы были уверены, что это Господь действует, мы все перенесли бы с готовностью. Но мы обвиняем того или другого человека, то или другое обстоятельство, забывая, что никто и ничто не может действовать вопреки воле Божией.

Итак, на деле оказывается, что, отправляясь в путь, мы оставляем Господа далеко за собой на берегу и хотим сами вынести на себе все опасности и невзгоды. "Что вы так боязливы? Как у вас нет веры?" (Мк. 4, 40). Среди шума и волнения, среди бури, свирепствующей вокруг нас, мы должны прислушиваться к голосу Господа, искать Его всем сердцем в каждое мгновение нашей жизни и быть готовыми принять Его всегда, в какой бы образ ни облеклось Его посещение.

Автор: | Pagez.ru


Об именах и ангелах. День Архистратига Михаила.

Есть место в книге Откровения, где тайнозритель Иоанн повествует нам, что когда придет время и мы все будем в Царстве Божием, то каждый получит имя таинственное, которое знает только Бог, дающий его, и познает тот, кто его получает.

Это имя как бы содержит в себе всю тайну человека; этим именем сказано все о нем; этого имени никто не может знать, кроме Бога и получающего его, потому что оно определяет то единственное, неповторимое соотношение, которое существует между Богом и Его тварью — каждой, единственной для Него тварью.

Мы носим имена святых, которые прожили и осуществили на земле свое призвание; мы им посвящены, как храмы посвящаются тому или другому святому; и мы должны бы вдумываться и в значение его имени, и в ту личность святого, которая нам доступна из его жития. Ведь он не только является нашим молитвенником, заступником и защитником, но в какой-то мере и образом того, чем мы могли бы быть. Повторить ничью жизнь нельзя; но научиться от жизни того или другого человека, святого или даже грешного, жить более достойно себя и более достойно Бога — можно.

И вот сегодня мы празднуем честь и память Архистратига Михаила в окружении Ангелов Господних. Ангелы — это вестники; Ангел — это тот, кого Господь может послать с поручением и кто до конца, совершенно исполнит его. Может показаться странным, что целую группу тварей Господних мы называем именем, которое обозначает их должность, их служение, словно в них нет ничего другого.

И на самом деле это так, и в этом их святость: очищенные, сияющие Божиим светом, по слову Григория Паламы и наших богослужебных книг, они являются вторыми светами, отблесками вечного света Божественного. В них нет той непрозрачности, той потемненности, которая позволяет нам называться именем, и это имя и есть определение нашего места перед лицом Божиим и нашего места в творении Господнем. Они — светы вторые. Что это значит?

Это значит, что некий божественный свет льется через них беспрепятственно, свободно, широкой рекой; но не просто как по пустому желобу, не только как через безжизненное стекло, а так, как льется, и искрится, и сияет, и множится свет, когда он падет на драгоценный камень, дойдет до его сердца и оттуда ответным сиянием бьет в стороны, озаряя, а порой и ослепляя своей красотой.

Это образ подлинной святости, и в этом отношении они действительно Ангелы, потому что мы их узнаем, переживаем только как сияние Божественного света, сияние не уменьшенное, не потемненное, но сияние приумноженное и радостотворное, приносящее жизнь, — а сущность их бытия и сущность их святости остаются тайной между ними и Богом, Который познает глубины Своей твари...

Но их личная святость явлена нам еще особо тем отдельным именем, которым каждый из них назван. Некоторые из этих имен вошли в Священное Писание, были открыты опыту Церкви и показывают нам, в чем их особая святость. Архистратиг Сил Небесных, которому посвящены многие среди нас здесь и многие в стране Российской, назван Михаилом.

“Михаил” — слово еврейское, и оно значит “Никто как Бог”; и это слово выражает все стояние великого Архангела, когда Денница восстал против Бога, желая утвердить себя в некоторой, хотя бы тварной, обособленности и самостоятельности, и когда встал великий Архангел Михаил и произнес одно это слово, которое определило все для него: “Никто как Бог,” и утвердило его в таком отношении с Богом, что сделало его хранителем врат райских. “Никто как Бог” — в этом выразилось все знание великим Архангелом своего Бога.

Он Его не описывает, он Его не объясняет — он встает и свидетельствует. В этом его приобщенность к сиянию Божества, и в этом мера, в которой он являет это сияние и открывает нам путь к тайне Господней своим словом и тем именем, которое выражает весь его непостижимый опыт непостижимого Бога.

На иконах Архангел Михаил изображается в латах, с пламенеющим мечом в руке. Он попирает дракона, который знаменует собою зло; Архангел стоит во вратах рая, не давая войти в это святое и священное место тем, кто к этому не готов; и еще он изображается на тех вратах иконостаса, через которые духовенство выходит из алтаря: священник с Евангелием, на Великом Входе, или дьякон на ектении; и это те врата, через которые в литургическом, богослужебном порядке никто не входит во Святая Святых, в алтарь.

Другой Архангел, Гавриил, чье имя означает “Крепость Божия,” изображается на тех вратах, через которые дьякон во время богослужения входит обратно в алтарь. Гавриил — тот, который возвещает нам, что дверь открыта, чтобы нам снова войти в присутствие Божие; что сила Божия явлена, что Бог победил и мы спасены. От Евангелиста Луки мы знаем, что Архангел Гавриил принес Захарии весть о рождении Иоанна Крестителя, он же возвестил Деве Марии, что Она обрела благодать у Бога и родит миру Спасителя; поэтому мы видим его на иконах с оливковой ветвью в руках — знаком примирения Бога с миром.

Об Архангеле Рафаиле мы читаем в книге Товита, как он сопутствовал сыну его Товии и исцелил Товита и его невестку, и имя его означает “Исцеление Божие”; и о других Архангелах и Ангелах говорит нам Священное Писание; и вера Церкви, опыт христианский говорят нам об Ангелах-хранителях.

О дне памяти святого, имя которого мы носим, мы говорим, что это “день нашего Ангела.” И в каком-то смысле, в смысле нашего посвящения святому это верно; но с разными святыми людьми — как и с окружающими нас простыми людьми — общение у нас складывается по-разному: одни нам лично ближе, через молитву и через их житие, которому мы хотели бы подражать; другими мы восхищаемся как бы издали. С Ангелом же хранителем отношения наши совсем иные: мы ему поручены, и он — хранитель наш, независимо как бы от того, обращаемся ли мы к нему, помним ли вообще о нем или нет, — как наши мать и отец, с которыми у нас неразрушимая связь, что бы мы ни думали, как бы ни поступали по отношению к ним, как бы ни вели себя...

И еще: один человек на земле был назван вестником и Ангелом веры церковной: это Креститель Иоанн, и о нем мы читаем слова, именно подобные тому, что я сейчас говорил об Ангелах. О нем начало Евангелия от Марка говорит: Он — глас вопиющего в пустыне... Он глас, он — только звук Господня голоса, он — Ангел, потому что через него говорит Сам Бог, а сам он о себе говорит, что ему надо умаляться, чтобы в полную меру встал перед людьми образ Господень.

Это — путь на земле; мы должны умаляться, постепенно терять то, что кажется таким драгоценным, а на самом деле есть сгущенность нашего видимого естества. Мы должны постепенно делаться прозрачными, чтобы стать как бы невидимыми — как драгоценный камень невидим и обнаруживается только тем светом, который, ударяя в него, осиявает все вокруг. Тогда мы как будто теряем что-то из своего временного существа, но для того только, чтобы приобрести неотъемлемое познание Бога, единственное, которое каждый из нас, кто называет себя “я,” может иметь и которое он может явить всем другим, потому что каждый из нас познает Бога единственным и неповторимым образом. Наш путь — от земли на Небо, от тяжелой нашей воплощенности в просветленность и прозрачность...

Ангелом на земле является неложный свидетель — Иоанн Креститель, который на пути, и Тот, Кого Священное Писание называет “Великого Совета Ангел” — Бог, пришедший во плоти.

Вот те образы, те мысли, те думы из нашего почитания Ангелов, из нашей любви к ним, из нашего с ними общения в молитве и их заступления за нас, которые нам могут помочь найти путь нашей собственной души от земли на Небо, от собственной потемненности к совершенному просвещению. Молитвами святых Ангелов и Архангелов да даст нам Господь, отрешившись от себя, вольной волей, любовью к Богу, начать умаляться до того, чтобы полной мерой воссиял Сам Бог в каждом из нас.

Автор: Митрополит Антоний Сурожский


О неблагодарности

Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними

Откройте сердца ваши, обострите слух ваш к восприятию изумительных, необыкновенных, глубочайших слов Христовых: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Лк. 6, 31).

Когда человек с чистым сердцем впервые слышит эти слова Христовы, он смущается, ему становится даже неловко.

О Господи! Как же я сам не подумал того, о чем Ты говоришь нам! Как я не подумал, что надо с людьми поступать так, как хочу, чтобы со мной поступали.

Просто, необыкновенно просто это слово Христово и в то же время глубоко – бездонно глубоко.

Просты и все слова Спасителя нашего, просто и все Его учение, ибо оно было обращено не к гордым ученым, мнящим о себе, что они знают истину, а к тем смиренным, к тем ничего не знающим, которые чужды гордости, которые легко проникаются всякой подлинной, сияющей Божественным светом истиной.

Кто глубже, чем рыбари галилейские, воспринял слова Христовы, кто глубже понял их, кто возвестил их всему миру?

Смиренным, кротким, не мнящим о себе говорил Господь слова, которые им легко, легко было понять. Слушайте же и вы эти слова в простоте сердец ваших, слушайте с глубочайшим доверием к Господу Иисусу Христу.

Какое поразительное требование предъявляет Он нам!

Мир не слышал такого требования до Христа. Миру никогда не приходило на мысль, что надо поступать с людьми, как хотим, чтобы и они поступали с нами; миру никогда не приходило на мысль, чтобы творить добро ненавидящим нас и обидящим.

Мир никогда не услышал бы, если бы не пришел Христос, что мы должны любить врагов своих.

Просты слова Христовы, но ими предъявляются к нам требования самые высокие, самые тяжелые. Ибо, скажите, легко ли исполнять то, чего требует Он от нас?

Легко ли любить врагов наших; легко ли благотворить обидящим нас; легко ли давать без оглядки всякому просящему; легко ли давать взаймы людям, совсем не думая о том, чтобы получить обратно?

О, как это трудно, как невозможно, как не вмещается в сознание людей мира сего!

Но дело в том, что Господь говорит это не людям мира сего, а нам, христианам, о которых святой апостол Петр сказал слова, которые все вы должны помнить, ибо они относятся непосредственно к каждому из вас: «Вы – род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет» (1 Петр. 2, 9).

Он говорит тем, кто должен быть народом избранным Христом, предъявляет эти свои тяжелые требования к тем, кто должен быть народом святым, взятым в удел, чтобы жизнью своей, делами и словами своими «возвещать совершенства Призвавшего нас из тьмы в чудный Свой свет».

Совершенства Христовы, совершенства Божии должны мы возвещать людям всей жизнью своей: делами своими, всеми поступками своими, словами своими.

Если так, если мы народ святой, царственное священство, разве не должны к нам предъявляться самые высокие требования, какие ставит Господь Иисус Христос? Разве не нужно требовать, чтобы понимали мы всю глубину и истинность этих слов Христовых: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними».

Давно, давно сказаны были эти Божественные слова.

Что видим и доныне вокруг, что видим даже в самих себе? Относимся ли мы к людям так, как хотим, чтобы к нам они относились?

Ведь мы не хотим, чтобы люди унижали и поносили нас, а кто не поносит других, ближних своих, кто не унижает их?

Мы хотим, чтобы в трудных обстоятельствах жизни нашей и близких наших нам помогали, о нас заботились. А когда сами благоденствуем, ни в чем не нуждаемся, часто ли вспоминаем о тех, которые не имеют ничего, которые ждут нашей помощи? О нет, не часто. А Господь требует, чтобы всегда вспоминали.

Нетрудно, совсем нетрудно любить людей, любящих нас; нетрудно, нисколько нетрудно любить отца или мать, или жену, или детей своих. Но велика ли цена этой любви?

О нет, она не имеет почти никакой цены, ибо близких своих, детей своих любим по инстинкту любви, который вложен в нас природой. Какая мать не отдаст всей ласки, всего тепла сердца своего своему ребенку? Какая не отдаст даже жизни своей, если ему будет грозить гибель?

Это, конечно, хорошо; но имеет ли высшую нравственную ценность? О нет, не имеет.

Знаем мы, что если задумаем разорить птичье гнездо, то прилетит мать птенцов, будет виться над нами, будет бить нас по лицу крыльями и отчаянно пищать…

Это та же самая любовь, любовь по инстинкту, вложенная в каждое живое существо. Разве медведица, разве волчица не защищают детенышей своих, не идут на человека, пришедшего с оружием?

Это любовь по инстинкту, вложенная природой в сердце каждого живого существа, а высокой нравственной ценности она не имеет.

Вот поэтому и говорит Господь наш Иисус Христос: «Если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники то же делают» (Лк. 6, 32-33).

В русском переводе это звучит так, а в славянском лучше: «Аще любите любящыя вы, кая вам благодать есть; ибо и грешницы любящыя их любят. И аще благотворите благотворящым вам, кая вам благодать есть, ибо и грешницы тожде творят».

Благодати Божией не заслужим такой любовью, такими делами.

Даже и те, которые нам творят добро и получают от нас взамен добро, не имеют особого основания благодарить нас, ибо воздаем мы им добром за добро; какая же нам благодать за то от Господа? Нравственной заслуги в этом нет.

«И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же» (Лк. 6, 34).

От нас требует Господь, чтобы мы давали взаймы, не рассчитывая получить обратно, не требуя совсем того, чтобы отдавали. Это правильно, глубоко правильно: так и надлежит нам поступать.

Когда приходит несчастный человек, попавший в тяжелые обстоятельства, и просит помощи материальной, и хотя знает, что не сумеет возвратить, в смущении, в стыде просит взаймы, только взаймы, то если и знаете, что так, не отвергайте уверений его, чтобы не было ему больно, и отдайте просимое с чистым сердцем, не ожидая получить обратно.

Тогда будет великая благодать вам от Бога, ибо то, что сделали, есть великое доброе дело.

Господь требует далее того, чтобы ударившему по щеке подставить и другую, а отнявшему верхнюю одежду не препятствовать взять и рубашку.

Кто так поступает, многие ли? О нет, крайне, крайне редко поступают так, как поступил святитель Тихон Задонский. Когда кротко и тихо попробовал он увещевать гордого молодого помещика исправить жизнь свою и в ответ получил удар по щеке, как поступил он?

Он упал в ноги этому дерзкому, прося простить, что ввел его в гнев, в раздражение. А каков был результат?

Результат был поразителен: дерзкий молодой человек был так поражен и потрясен, что сам пал в ноги святителю и потом совершенно изменил свою дурную жизнь и стал образцовым христианином.

Когда встречаем разбойников, которые начинают нас бить и грабить, многие ли поступают так, как повелел Господь Иисус Христос?

Я исповедовал одного старика умирающего, который поведал тайну своей жизни, тайну великого греха. Он рассказал, что однажды ночью на улице напали на него два бандита, которые хотели раздеть его. Он, обладая большой физической силой, схватил за горло одного из них и задушил, а другой в страхе бежал.

Из-за пальто, из-за костюма он погубил душу свою, ибо слышим от апостола, что убийцам нет места в Царстве Божием. Не лучше ли было поступить так: спокойно, без всякого раздражения отдать то, что злодеи требовали. Разве не купил бы себе другого пальто, другого костюма, а чем же выкупит он этот тяжкий грех, что даст за душу свою?

Видите, что это вовсе не фантастическое требование, что это можно исполнить, если сердце таково, что способно исполнить это.

Но вот останавливаются многие в смущении пред последним требованием Христовым: «Вам, слушающим, говорю: любите врагов ваших; благотворите ненавидящим вас; благословляйте проклинающих вас, и молитесь за обижающих вас» (Лк. 6, 27-28).

Любить врагов – легко ли это? О нет, это трудно, это высочайшее требование Христово. А если Он требует, значит, знает, что можно выполнить, ибо невозможного ничего Он не требует. Трудно это, знаю, что трудно, но попробую дать ответ и на этот трудный вопрос.

Вникнем, кто враги наши. Враги у нас есть разные: это все, творящие нам пакости, все ненавидящие и обидящие нас. Много пакостей творят нам соседи: много оскорбительных слов слышите вы от них, много ругательств, много проклятий.

Но ведь вы слышали в нынешнем апостольском чтении, что и сам апостол Павел имел пакостника плоти, который постоянно ему пакости делал. Что же это был за пакостник плоти? Это злой человек, медник Александр, который повсюду преследовал апостола Павла, повсюду чинил ему пакости, обиды, досады. Тяжело это было святому апостолу, и он три раза молил Бога избавить его от этого жестокого человека. А какой ответ он получил? «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12, 9).

Господь сказал: не надо, пусть продолжает пакости творить, потому что божественная сила Его совершается в немощи: когда нас поносят, когда преследуют, когда страдаем, тогда сильны мы силой Божией, благодатной Божией помощью.

Если и нам придет час терпеть от злых людей, от пакостников плоти всякие пакости, издевательства, оскорбления, как должно нам тогда поступать? Так, как учил еще древний мудрец Соломон. Его слова повторил св. Павел в послании к Римлянам, слова великие, слова. полные силы и правды: «Если голоден враг твой, накорми его хлебом; и если он жаждет, напой его водою; ибо, [делая сие], ты собираешь горящие угли на голову его, и Господь воздаст тебе» (Притч. 25, 21-22).

Прожгут, прожгут эти горящие уголья даже его черное сердце, оно будет потрясено тем, что на его пакости вы отвечаете с кротостью.

Кто еще наши враги? Это те злые люди, которые завидуют нашим жизненным успехам, успехам в научной работе, успехам житейского благополучия нашего; это клеветники, доносчики ложные – это подлинные наши враги.

Но вот о чем подумайте: такие враги всем ли страшны? О нет, не всем.

Было много людей, не ставивших своей целью устроить земное благополучие. Были люди, которые от всего отказывались, предпочитая нищету и, живя в неизвестности, в других не возбуждали зависти. Таковы были все преподобные, все отшельники, пустынники: у них не было никаких врагов, ибо отвергнув все блага земные, они обезоруживали завистников.

Есть еще враги, враги ужасные, убивающие и грабящие нас. Как к ним можно относиться с любовью, как возможно любить грабителей, убийц?

А были святые, для которых это было возможно, которые злодеям отвечали любовью; таков был наш богоносный отец Серафим Саровский. Напали на него несколько разбойников, когда жил он в отдаленной пустыньке, избили до полусмерти, переломали ребра, проломили череп. Он долго мучился и болел и страдал тяжело, пока страданиям его не положила конец Пресвятая Богородица.

Разбойники были пойманы – они оказались крестьянами ближней деревни; им пришлось предстать на суд, им предстояла каторга. Что же делает преподобный Серафим? Со всей силой, со всей горячностью сердца своего требовал он, чтобы не наказывали этих злодеев, даже грозил, что из монастыря уйдет. По просьбе святого Серафима оставили их в покое, но Господь их наказал, ибо пожар сжег избы их.

Были и другие, которые сами помогали грабителям имущество свое увязывать в узлы, сами взваливали им эти узлы на плечи.

Вот пример того, как можно исполнить заповедь Христову даже по отношению к разбойникам, к злодеям, а не только к тем малым пакостникам плоти, которые вам жизнь отравляют.

Итак, Господь не предъявляет таких требований, которые превышают силы человеческие. Он предъявляет требования высшие тем, которых сделал Своим святым народом, которых взял в удел. От них требует Он полного совершенства, такого совершенства, которое свойственно Самому Богу, ибо слышите вы, что о тех, кто исполняет эти Его трудные требования, Он говорит, что они нарекутся сынами Всевышнего, говорит им: «Будьте милосердны, как Отец ваш милосерд».

А евангелист Матфей передает это иными словами: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный».

Слышите ли вы, Господь требует от нас, христиан, чтобы мы были совершенны, как Он Сам совершен; требует такого безмерно великого милосердия, которое подобно было бы милосердию Отца Небесного, Который «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5, 45).

Требует великой безмерной любви, подобной любви Господа Иисуса Христа, воплотившегося и отдавшего Себя «нашего ради спасения» за грехи всего мира, для того, чтобы нам, христианам, открыть путь к богочеловечеству.

Богочеловечество есть цель жизни каждого. Цель жизни – совершенство в любви, в праведности, а для этого надо неустанно работать над очищением сердца своего.

Когда долго, долго заботится человек об этом, когда очистит сердце от всего греховного, от всего нечистого, тогда станет сердце его обителью Духа Святого, станет храмом Божиим. Тогда достигнет он любви, той любви, которая даст возможность исполнить все эти столь высокие и совершенные требования Христовы.

Поставьте же задачей вашей очищение сердца вашего и стяжание любви, поставьте задачей жизни вашей то, чтобы стать обителью Духа Святого.

И да поможет вам в этом Христос Своей Божественной благодатию.

Аминь.

Автор: Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий)


"Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет"

Каково нам будет жить по смерти? В покое будем там мы или в непокое? Радоваться будем или страдать? Утешаться или скучать? Вот что говорит на это апостол Павел: Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет.

Настоящая наша жизнь есть время сеяния для жизни будущей; будущая жизнь есть время жатвы: мы здесь сеем, а там будем жать. Какое же это семя, которое мы здесь сеем? Дела, которые мы здесь делаем, есть то семя, которое сеем для будущей жизни.

Где же земля та, в которую мы сеем? Наши ближние – та земля, в которую мы сеем. Что мы здесь в них посеем, то там пожнем, то есть что для ближних сделаем, то там получим. Итак, слова апостола Павла заключают в себе вот какой смысл: кто не делает добра ближним, здесь на земле, тому худо будет там по смерти; кто делает добро ближним здесь на земле, тому хорошо будет там по смерти.

Добрые люди здесь не всегда наслаждаются счастьем: это оттого, что добрые дела теперь еще не зрелы; им теперь еще и не время созревать; они вполне созреют в будущей жизни, и потому добрые люди полным счастьем насладятся по смерти. Насладятся: то не пропадет, что мы делаем для других. Бог, дающий семя сеющему и хлеб в пищу, подает обилие посеянному и умножит плоды правды. Если бы за добрыми делами смотрели люди, то добрые люди могли бы остаться без награды; но за ними смотрит Сам Бог, Он ничего не оставит без награды – и доброе слово, в пользу ближнего нами сказанное, Он вспомнит, и ласковый взгляд наш Он не забудет.

После этого легко узнать, каково нам будет по смерти.

Если мы хорошо, мирно со всеми живем здесь на земле, то и нам хорошо будет, мы спокойны будем там по смерти; а если мы худо живем с ближними – и нам будет худо. Если от нас другие не плачут здесь, а радуются, то мы сами не будем плакать по смерти, а будем радоваться; если другие от нас льют слезы, то и мы будем проливать слезы по смерти.

Одним словом, каково здесь от нас нашим ближним, таково нам будет в будущей жизни. Человеку, который здесь беспокойно со всеми живет, там не будет покоя.

Итак, вот как важны для нас наши ближние! О них нам больше надобно заботиться, чем о себе. Мы по смерти будем жить только тем, что ныне ближним нашим сделаем: ничего не сделаем им, нечем будет нам и жить. Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет.

Автор: Протоиерей Родион Путятин


Вопрос священнику

Вопрос: Батюшка, я хочу поехать к маме на кладбище, и хотела у Вас спросить: что я могу сделать полезного? Я не знаю, какую молитву надо читать и как раздавать милостыню - молча или говорить,"помяните р.Б.Раису"? Может ещё что-то я смогу сделать... кроме уборки. Наталья.

             

Ответ: Здравствуйте, Наталия!

Самое главное - это молитва Церкви. Выше и Святее её нет ничего. Поэтому необходимо заказывать по возможности, как можно чаще, хоть каждый день, обедню и панихиду, за упокой души, которая сама за себя молиться уже не может, но в молитве Церкви и близких очень нуждается!

А в частном порядке, мы должны молиться за упокой души и о прошении грехов отшедшего в Вечность, потому что, к сожалению, все мы люди грешные и умираем во грехах.

Таким же образом мы должны просить и молитв ближних и нищих, в том числе, когда подаём им милостыню (не молча, а называя имя за которое просим).

В сборниках "Молитвослова", есть все молитвы для мирян, которые Вы можете прочитать.

Можно попросить и батюшку отслужить литию на могиле. Он никогда не откажет. Вобщем, в этом вопросе, очень важном, инертным быть нельзя!

Вопрос: Мое имя Мария. Скажите, нужна ли крестная 16 летней девушке? У близнецов должен быть один крестный?

Ответ: Мария, здравствуйте!

Для 16 летней нет необходимости в крёстном родители. Если человек в этом возрасте осознанно подходит к этому величайшему Таинству, которое является Таинством духовного рождения, рождения для Вечности.

Но, учитывая то, что в наше время не каждый взрослый - крещёный человек, знает элементарные основы нашей православной веры, необходим духовный наставник, знающий хотя бы основные догматы и способный хотя бы молиться за своё духовное чадо.

Но в идеале, он должен быть максимально близок к семье крещаемого и принимать самое активное участие в духовном становлении чада.

Для близнецов достаточно одного крестного родителя. Т.е. вопрос не принципиальный.

Вопрос: Мой младший сын мной манипулирует мною, я ему во всем проигрываю!

Он может меня разжалобить, он просит прощения со слезами на глазах каждые пять минут и опять то же самое творит.

Старшие дети меня тоже на прочность проверяли, и им не удалось сломать во мне то, что младший и не собирался ломать - он просто не обращает внимания и мой родительский указ ему безразличен.

И еще - если ему что-то нужно -не сомневайтесь, - как цыган, выпросит, не успеваю и глазом моргнуть....

Я понимаю, что это неправильно, но я также понимаю, что такой воспитательский подход, который я использовала к старшим детям ему не подходит...

Что же мне делать?

Ответ: Здравствуйте, Наталия!

Ну, уже то хорошо, что Вы понимаете неправильность воспитания относительно дитя. В Св. Писании сказано: «жалеющий розги для сына своего - есть ненавидящий сына своего».

Отсюда следует, что наказывать ребенка обязательно надо. Но не по страсти раздавать подзатыльники, а наказывать ребёнка, если он упорствует в своих провинностях.

Ни в коем случае нельзя идти на поводу у дитя. Он должен понимать, кто главный в семье и очень чётко понимать, что ему делать можно, а что нет.

Поэтому, если Вы любите своё дитя, меньше жалейте его. Ибо, кого люблю - как сказано в Писании, - того наказую.

Вопрос: Я очень-очень обескуражена, что в тюрьмах исповедуют и причащают педофилов. Я узнала это в одной из телепередач. Неужели Церковь не определилась в том, какие грехи вообще нельзя делать? Не пойму, где у Церкви грань между милосердием и принципом, определением для себя грехов действительно смертных, которым нет искупления? Мне такое милосердие, когда прощают именем Божиим такую нечисть, как педофилов, омерзительно.

Ответ: Пока человек жив, он имеет возможность покаяться. И нет такого греха, который бы Господь не простил. Единственное условие - покаяние должно быть сердечным и искренним! Сам Господь сказал: «Сыне, даждь Мне Твое сердце...»

Мы не имеем права лишать человека этой величайшей возможности Божьего всепрощения! Даже если этот человек осквернен самыми низкими, непотребными, богопротивными грехами.

Хотя, чисто по человечески, понятно такое отношение и неприязнь к этим людям, которым нисколько не хочется сострадать. И быть к ним милосердными. Но мы не должны забывать, что Бог есть Любовь... и Он любит не только тех, кто отвечает ему взаимностью, но и тех, кто находится от Него далеко (в силу глубокой степени греховного падения). А смысл нашего бытия - уподобиться Богу и стать хоть немного на Него похожими!

На вопросы отвечал священник Казанского собора Дионисий Колмаков.


Письма Валаамского старца

(схиигумена Иоанна)

9.8.1949 г.

     Письмо твое и деньги 100 - я получил. Деньги передал в монастырь, а письмо посылаю Х. А тебе раба Божия не советую очень тужить о своей крестнице и считать ее уже погибшей. Господь Иисус Христос снисшел с неба на землю и принял нашу плоть человеческую не ради праведных, а ради грешных. Фарисеи почивали на законах, но не жили сами по закону, и не могли понять Иисуса Христа истинным Богом, преследовали и осуждали Господа - говорили: "Друг грешникам, ибо пьет и ест с мытарями", осудили грешницу и привели к нему; но Господь оправдал ее ( Ев. от Иоанна 8, 3-11 ).

     Знай, что мы не мудрее Соломона и не кротче пророка Давида, и не ревностнее апостола Петра. Смотри в Библии 3-ью книгу Царств 11-ая глава; еще 2-я книга Царств глава 11-ая, Еванг. От Матф. 26, 45. Вот Господь по своему милосердию милует и прощает грешных, и ты сама грешная, хочешь ругать свою крестницу; ей и так тяжело, а ты еще хочешь прибавить тяжести. Св. отцы очень милостиво обращались с грешниками, они говорили: "если увидишь грешных, прикрой своей одеждой, уйди и не осуждай их".

     Много примеров и советов мог бы привести из св.Писания и от св. Отцов, но думаю довольно и этого, что написал. Вспомни сама свои молодые годы, как тогда трудно было воздерживаться от подобных естественных грехов. А теперь стала старушка и забыла прежние годы, и строго осуждаешь молодых. Молись за нее, обращайся как можно с ней ласково, с таким обращением не погрешишь. Я посылаю ей 500 мар., Потрудись передать ей. Призываю на вас Божие благословение, с любовью во Христе.

13.8.1949 г.

     По божией милости я здоров, а стала болеть головой, что делать, приходится подчиниться воле Божией, все наши болезни случаются с нами не без Божией же воли.

     Вот какой твой Х. Малодушный оказался, а из военных, военные ведь должны быть мужественнее! Да, без веры в Бога, мужество не может быть, ибо человек сотворен по образу и по подобию Божию. Хоть атеисты и мужественные есть, но их мужество не нормальное, болезненное, от отчаяния, от гордости и от тщеславия. Вразуми их, Господи.

     Будь здрава и хранима Богом. В молитве не унывай, хоть и рассеянная, все же принуждая себя.

15.5.1950 г.

Письмо жене иноверца

     Воистинно Христос воскресе!

     Письмо твое я получил 13.5 с.г., Читал и плакал от радости, милость Божия, что ты стала спокойна, и Господь сподобил причаститься св. Христовых таин. Письмо писал я тебе не рассудком, а от чувства, ибо чувствовал твое тревожное внутреннее переживание.

     На твои вопросы 2-го письма отвечаю так: своему мужу старайся быть верной, не изменяй ему и слушайся его во всем. Конечно, исключая православных требований. На религиозные темы беседовать не надо, а если сам заговорит, отвечай, что знаешь, но сперва мысленно помолись Богу. Учи его не словом, а добродетельною Христианскою жизнию. Не принуждай его ходить в церковь, если сам пожелает это другое дело, будь довольна и благодарна, что тебе не препятствует ходить. Молись о нем просто по детски: "Спаси, господи, и помилуй моего мужа Х., Сохрани и вразуми его". И прочее все предоставь божию милосердию и будь спокойна. Умудри тебя, Господи.

     К его матери относись всегда хорошо и вежливо, когда что скажет неприятное, то терпи. На религиозные темы не говори с ней, иначе потеряешь внутренний свой мир. В гневе никакое дело не решай и разговор прекращай. Под влиянием гнева всегда грешишь и скажешь неправильно и после будешь сожалеть. Я воображаю тебя очень ясно, какой ты была на Валааме еще 15-летней девочкой, интересно теперь бы поглядеть, какая ты стала, но, к сожалению нельзя видеть. Я желал бы увидать твою фотографию со своим мужем. Если что возможно пришлите, с удовольствием посмотрю, пока я еще жив.

     Как теперь удобно письменное сообщение, такая даль, и так скоро летит. Сердечно от души благодарю твоего мужа за лекарство, хоть и не получил его, но надеюсь скоро получить. Передай ему мой сердечный привет с пожеланием от Бога доброго здоровья и всякого благополучия в делах его. А на каком языке вы там говорите и знает ли он русский язык?

     Призываю на тебя, духовное мое чадо, Божие благословение, с любовью во Христе помнящий и молящийся о тебе.

     Поминаю и мужа твоего и маму. Храни вас Господь.

8.11.1950 г.

     Обрадовала ты меня последним письмом. Пишешь, что умрешь христианкой, и я желаю и молюсь, чтобы умерла христианкой. О своем муже молись, но не докучай и не говори ему быть православным; своими советами можешь оскорбить и оттолкнуть его от православия, молись и расположись на волю Божию и все прочее предоставь Божию милосердию. А как его экзамены? Ты не можешь припомнить мое лицо, когда была на Валааме, а я очень хорошо помню твое лицо, даже и разговор и прогулки по острову. Верь, что есть Бог и будущая вечная, не имеющая конца, жизнь, и душа человеческая бессмертна, - даже и не стареет. Вот мне 77 лет, а я чувствую себя молодым. Так скажет каждый старик и старуха, душа оживляет тело, тело из земли, в землю и пойдет, а душа от Бога и пойдет к Богу. А как вы живете в мирской суете, разумеется труднее вместить такие мысли, все же старайся верить всему свящ. Писанию.

     Относительно пения в церкви, усматривай сама, помолись, как сердце подскажет, так и поступай. Еще пишешь, что у вас торжественные церковные службы, - это хорошо - как-то возвышает дух. У нас тоже пока торжественные службы, в праздники бывает 15 священнослужителей и в хороших облачениях. Финны очень интересуются нашими службами.

     Твой муж на фотографии вышел хорошо, у него добрая душа, ибо лицо зеркало души, а ты так-себе вышла, почему-то губы прикусила, а на голове, так и не понял, что навьючено, я и в лупу смотрел - не мог определить. От сердечной боли не надо посылать мне лекарство, я не так болен, как ты думаешь, летом ходил на работу, а теперь служу и ежедневно выстаиваю церковные службы.

     Большое русское спасибо за лекарство от ревматизма, многие старички им пользуются и благодарят.

     Прости меня великодушно, что замедлил ответом на твое письмо. Да, теперь окружающие тебя совсем другие люди; что делать, потерпи и приспосабливайся, чтобы был мир насколько зависит от тебя.

     Храни вас Господь своею милостью.

2.2.1950 г.

     "Заступница усердная мати Господа Вышнего". Доброго здравия

     Боголюбивейшая раба Божия!

     Ты все еще не научилась вести брань со врагом рода человеческого. Приступил к тебе со своими хитрыми кознями, и ты, чуть ли не в отчаяние падаешь. Успокойся и не смущайся; это враг наносит тебе воспоминания о прежних погрешностях; их не надо принимать, просто не обращай внимания, вот, что пишет пр.Марк подвижник: "Прежние грехи, будучи воспоминаемы по виду, вредят благонадежного. Ибо, если они приносят с собой печаль, то удаляют от надежды, а представившись без печали, влагают внутрь прежнюю скверну". А пр. Авва Дорофей сказал: "если страсть тревожит нас, то мы не должны этим смущаться; ибо смущаться дело неразумия и гордости".

     Больше всего бойся гордости, ибо за гордость первая денница стал сатаной, и для него Господь уготовил вечную муку. Когда враг вносит помыслы самохваления - тогда только надо припоминать прежние грехи, чтобы смирить себя. Как сказано в отечнике: один подвижник, когда враг станет бороть его помыслами самохваления, тогда говорит себе: "Старик! Посмотри на свой блуд". А в прежних твоих поползновениях, Бог простит тя чадо, будь спокойна.

     Ты стала прихварывать, что делать? Расположись на волю Божию: болезни напоминают нам о переходе в вечность. Желаю тебе телесного здоровия и душевного спасения, храни тебя Господи.


«ПРЕОБРАЖЕНИЕ»

Приложение к газете "Ачинский благовестник"

Издание Ачинской начальной Преображенской Православной гимназии

Как Ваня на Исповедь пошел

"ПОВЕСТЬ О ПРАВОСЛАВНОМ ВОСПИТАНИИ".

Александра Соколова

Месяца за два до Ваниного семилетия странные вещи начали происходить в нашей жизни. Бывало, нашалит сынишка, до хорошей трепки у нас дело дойдет, и вот вам, пожалуйста, — вечером очередной необыкновенный концерт. Начинался он, как правило, так. Читаю я вечернюю молитву и слышу: кто-то скулит. Замолчу я, и этот кто-то замолчит. "Отче наш, иже еси на небесех..." читаю я дальше, только этот кто-то опять скулит, тихо так, тоненько. Наконец повернусь к Ване, проведу рукой по его лицу, а оно все от слез мокрое. И вот тут сдавленное рыдание прорывается, наконец, наружу, плач горький-горький, безутешный:

— Мама, я плохой, я грешник! Накажи меня, мама!

Сяду рядом с Ваней на диван, начну утешать:

— Да я не сержусь на тебя, Ванечка, я давно тебя простила. Успокойся!

Но куда там успокоиться! Слова мои скользят мимо, не задевая сына, и он плачет, плачет, повторяя:

— Я плохой, плохой, я хуже всех! Поставь ты меня в угол, накажи меня, мама!

Старшему Мите этот концерт уже надоел. Он поднимает с подушки свою сонную голову и спокойно так говорит:

— Мама, да поставь ты этого дурака в угол! Раз ему так хочется.

Зареванный Ваня вылезает из-под одеяла, которым я его уже укрыла, сует ножки в стоптанные тапки и, несмотря на все мои попытки удержать его, идет в прихожую, в темный неуютный угол. И вот мы уже здесь вдвоем, в полумраке, по своим углам. Я сижу на табуретке, бессильно опустя руки и молча, уже не пытаясь возражать, выслушиваю горестные детские слова:

— Я грешник! Ты думаешь, главное в жизни — пятерки получать? Нет! Главное в жизни — это не грешить!

Некоторое время (ну, раза два) я выводила сына из этого состояния с помощью совсем простых слов: "Тебя, Ванечка, Бог простит". Ребенок затихал, услыхав благую весть, и покорно шел спать. А потом и эти слова перестали ему помогать. Он плакал совершенно безутешно. Все мои ласки, объятия, нежные слова падали в пустоту. Я, мать, не могла утешить своего маленького сына! Когда у него начинался этот плач, я совершенно терялась от сознания собственного бессилия. Сидела и молча ждала, когда у него это кончится. Наконец, силой укладывала Ваню спать. Но странно мне было видеть тот отчаянный, безнадежный взгляд, который ребенок, засыпая, устремлял куда-то вверх. А засыпал он неутешенным, непримиренным с самим собой. Также в пустоту Ванюшка смотрел и тогда, когда сказал мне однажды:

— Я не могу сегодня молиться. Мне нельзя. Я очень плохой. Я грешник.

А потом бывала ночь и крепкий детский сон. Проснувшись, Ванюшка по-прежнему смеялся, боролся с братом, шалил, одевался по часу и дольше, капризничал, и ничего-то он не помнил из того, что было с ним вечером. Все забывал — до следующего раза...

А я не забывала. С первого же Ваниного припадка отчаяния во мне зародилась такая мысль: "Хоть бы он скорее к Исповеди пошел, что ли! Может быть, ему от этого полегчает". Вот бы как надо было мне поступить: отвести Ваню к батюшке в церковь и попросить исповедать его, не дожидаясь наступления семилетия. А я зачем-то ждала его дня рождения, не понимая смысла того отчаянного плача, которым выражал человек внезапное осознание им ужаса и тяжести греха. И вот по моей вине ребенок мучился целых три месяца! Но как же я ждала его первой Исповеди: скорей бы, скорей бы отвести туда сына, дабы поправилась душа его! Сказали бы мне года три назад, когда мой старший сын входил в исповеднический возраст, что я так буду ждать Ваниной первой Исповеди, — не поверила бы. А тут — еле дождалась...

Вот так, в канун семилетия Вани одарил меня Бог лицезрением еще одной мистерии. Первой была та, когда он, совсем маленький, душу свою полагал за мать, крича ей с плачем: "Да иди же ты в церковь, мамочка, иди!" А я тогда не понимала, о чем так горько плачет младенец на первом году своей жизни. Он надрывался до тех пор, пока я не причастилась. Ваня и успокоился: мамочка в Церкви. Ценой своего здоровья он выкупал для меня это: увидеть, что значит в Церкви Святая Жертва. И теперь, на пороге своего семилетия, Ваня явил мне еще одну мистерию: я узнала, что вхождение в исповеднический возраст — это страшная реальность жизни человека в Церкви. И опять я по своему неразумию мучила сына, не понимая смысла его надрывного плача: "Я грешник, мама, грешник!"

В день Ваниных именин проснулась я рано-рано, и вместе со мной проснулась моя привычная материнская боязнь: все ли я хорошо сделала, готовя детей к Причастию? По-доброму ли отпустят нас сегодня в церковь? С этими мыслями начала я свои привычные дела, заглянув предварительно к детям: спят... Поздним утром стала будить именинника и услышала от него:

— А я уже и помолился и покаялся!

— Когда это ты успел?

— А когда еще все спали! Я помолился и покаялся, как ты меня научила. А потом снова лег спать.

Посчитала я, и оказалось, что для молитвы мальчик просыпался часов в пять утра. Вот как, оказывается, его душенька ждала первой своей Исповеди!

...До сих пор это видение не дает мне покоя. Серебристое июньское утро. Самая ранняя рань. Кто разбудил в этот час мальчика? Он просто услышал чье-то прикосновение и открыл глаза. На пол слезать не стал, а устроился на коленях прямо в своей постельке. Накинул на плечи для тепла одеяло и повернулся лицом к иконам. Молился, конечно же, путая по своему обыкновению слова молитв, а потом каялся: "Господи, прости мне..." Что творилось в эти минуты в комнате? Уж, наверно, Ангелы-то со всей округи слетелись тогда к нам в дом... Все углы были заполнены ими. Мальчик помолился и лег спать. Ангелы встали вокруг него и замерли в молчании...

Веселый, радостный шел со старшим братом в церковь Ваня — как большой. И вот встал он перед батюшкой, посмотрел ему прямо в лицо своими большими голубыми глазами и твердым голосом произнес:

— Я пришел на Исповедь.

Удивился батюшка:

— Да какой же ты вдруг стал большой! Неужели тебе семь лет?

— Да, — гордо сказал расцветший Ванюшка.

А дальше... А вот что было дальше, я не знаю. Старший сын научил маленького: "Мама у нас хитрая. Ей бы все знать! А ты ей ничего об исповеди не рассказывай, а то это грех".

Вот и не рассказывает. Да и не надо! Плакать-то отчаянно, безутешно, как бывало, Ванюшка перестал. Поэтому, когда веду его из храма домой, всегда думаю: "Как все прекрасно устроено в Церкви Твоей, Господи! Есть в ней Исповедь, исцеляющая наше беспросветное, мучительное отчаяние, которое, оказывается, может знать даже ребенок".


АЗБУКА

АГИАСМА

Агиасма – святая вода –

Нам дана от Крещенья Христа.

Освящает она, исцеляет,

И от всякого зла защищает.

АМВОН

Порог округлый перед алтарём…

Здесь причащают взрослых и ребят.

Когда стоят священники на нём,

То проповедь к народу говорят.

АНАЛОЙ

Столик в церкви с наклонной доской

В храме прямо по центру стоит.

Называют его аналой.

Древний образ на нём возлежит.

Подойду я к нему, подтянусь

И к иконе святой приложусь.

АНГЕЛ

Ангел светлый – Богом данный брат.

Он ведёт людей до райских врат.

Ангел есть у каждого из нас.

Говорит он сердцу каждый раз

О добре и правде для того,

Чтоб мы знали Бога своего.

АПОСТОЛ АНДРЕЙ

Апостол Андрей

Христу послужил:

Он землю Руси

Крестом освятил.

Для нас совершил

Он подвиг и труд.

С тех пор на Руси

Андреи живут.

АПОСТОЛЫ

Апостолы – ученики Христа –

При Божьем Сыне были неспроста.

За Ним ходили следом, веря в чудо,

И видя чудеса Его повсюду.

И возвестили миру о спасенье,

О радости Христова Воскресенья.

АРХИПАСТЫРЬ

Обо всех, кто нищ и болен

У святынь в монастыре,

Архипастырь Бога молит

На Почаевской горе.

Сердцем день и ночь в моленьи,

За порядком в Лавре бдит.

И на службах в облаченьи

Перед Господом стоит.

Молится о детях в школе,

Не забыл учителей.

Со слезами Бога молит

И о братии своей.


Сказки для детей

СКАЗКА О ВОРОБЬЕ И РОМАШКЕ

Жил на свете одинокий воробей. Он порхал, с ветки на ветку, весело чирикал с синичками и голубями, но всё же оставался очень одиноким.

Наступала осень. Все птицы собирались в стаи, летели на юг, и воробью становилось всё тоскливее. Улетали лебеди, утки, голуби. Они дружно галдели, созывая друг друга, слетались в огромные стаи, крркили над поляной и летели в тёплые края.

А одинокий воробей остался чирикать на поляне. И ему бы совсем стало грустно, если бы не одна белая ромашка. Каждое утро она с восходом солнца поднимала свою головку, раскрывала лепестки и целый день смотрела на солнышко. Когда же наступал вечер, она сворачивала лепестки и засыпала до следующего утра. Воробью было радостно от чувства, что он не один на поляне, и когда ему становилось грустно, он летел к белой ромашке, садился рядом с ней и начинал вслед за ней глядеть на солнышко. А когда ромашка закрывала свои лепестки, то и воробей летел устраиваться на ночлег.

Так и жили вдвоём на поляне воробей и ромашка.

Но вот наступили холода. Осыпались листья с деревьев, шёл дождь, и ромашка стала реже смотреть на солнце. Воробей очень боялся, что она замёрзнет, и принёс ей в клюве камышиного пуха. Но ромашка чахла.

Однажды утром воробей проснулся от холода, поглядел на землю и увидел снег. Он слетел к ромашке, но та вся съёжилась от холода, опустила головку на камышиный пух и покоричневела.

Жалобно зачирикал воробей. На всей поляне он остался совершенно одиноким. Не с кем было вместе вставать и смотреть на солнце, не с кем было разделить свою грусть.

Жил на свете воробей

тоненькие ножки,

Он чирикал меж ветвей

и клевал он крошки.

И была у воробья

добрая подружка,

Вместе солнышко встречать

было им так нужно.

Замела бела метель

стёжки и дорожки

И попрятала зверей

в норки и берложки.

Наклонилась до земли

милая ромашка,

Солнце спряталось вдали,

потонув в овражке.

Долго плакал воробей о погибшей ромашке. Он обложил её пухом, насыпал холмик и каждый день летал на её могилку плакать о своём одиночестве.

Так прошла вся зима. И вот зазвенела весенняя капель. Стало ярче пригревать солнышко. А из-за холмика, в котором лежала умершая ромашка, пробился зелёный бутончик.

Слетались птицы на поляну, вернулись с юга утки, но воробей всё грустил о своей погибшей подруге. Ему было одиноко и среди птиц, и с травками.

Он только сидел у могилки и плакал о белой ромашке.

Большая слеза скатилась с его клюва и попала прямо на зелёный бутон. И вот, о чудо! Бутон раскрылся, и на воробья взглянула его ромашка.

- Чирик! Так значит ты не умерла?! Чик-чик!

- Нет, но согретая теплом твоей любви, камышиного пуха и твоих слёз, я перенесла холодную зиму. И вот я снова на поляне, ведь смерть бессильна там, где царит любовь.

- Чик-чик-чук, разве? А как же люди, чирик, что на кладбище за поляной плачут о своих умерших?

- Плачут лишь те, кто не знает Бога. Ведь Бог есть любовь, и в ком царит Бог - смерть бессильна. Их ждёт воскресение.

Эта мысль очень поразила его, но он был уверен в истинности слов ромашки, ведь воробей своими глазами видел, как она воскресла. Для него сразу открылся новый мир вечности, где нет смерти и зла, а царствует лишь Бог и любовь. Ему очень захотелось рассказать об этом всем птицам и людям, которые плакали на кладбище об умерших. И воробей полетел на кладбище, чтобы там чирикать всем плачущим о воскресении мертвых.

Татьяна Недоспасова


Полезные советы для детей

Постник

Говорят, что вредно мясо,

И конфеты, и сыры.

Только говорят напрасно

Так на Божии дары.

Не вредны продукты эти.

Но, конечно, не спроста

В нашем доме даже дети

Их не видят в дни поста.

Я слежу за этим строго,

Я до Пасхи дотерплю,

Потому что очень Бога,

Очень Господа люблю.

Татьяна Дашкевич


А.Суздальцев. СВЕЧЕЧКА

В храме на подсвечнике горела маленькая свечечка. Ее зажгли совсем недавно, и, когда над ней затрепетал золотой огонек, ей показалось, что у нее открылись глаза. Она осмотрелась и увидела, что рядом с ней стояли такие же свечки - все они беззвучно горели вокруг нее, и свет каждой из них поднимался вверх, к иконе. Свечечка посмотрела на икону и вдруг увидела чудесные глаза, устремленные на нее. Она затрепетала еще сильнее. "Это Он, это Он", - подумала свечечка и изо всех сил потянулась своим огоньком к Тому, Кто смотрел на нее с иконы с такой любовью. Она еще не знала, как Его зовут, но сразу же поняла, что нет никого на свете сильнее, прекраснее и добрее Его. Потом свечечка услышала, что люди в храме называют Его Иисус. О, как ей вдруг захотелось стать большой и яркой, чтобы подняться к этим удивительным глазам и сказать Иисусу: "Я люблю Тебя". Она забыла, что была всего-навсего маленькой церковной свечечкой и не умела разговаривать. Но у нее был ее огонек. И маленькая свечечка старалась гореть ярче других, чтобы Иисус догадался, что она Его любит. Но чем больше проходило времени, тем сильнее таял и плавился ее воск, и тем меньше становилась сама свеча. И когда она стала совсем маленькой, то по-настоящему заплакала, потому что поняла, что так и не сумеет подняться туда, где светились прекрасные глаза Иисуса. А капельки воска текли и текли с нее, как горячие слезы. И вот от свечечки почти ничего не осталось. Тогда к ней подошел человек и дунул на нее. Но в последний момент она вспыхнула так ярко, как будто хотела крикнуть: "Я хочу быть с Тобой, я очень хочу всегда быть с Тобой. Увидь меня!" И ей показалось, что Иисус взглянул на нее...

Когда свечечка вновь открыла глаза, она увидела, что ее обступил удивительный мир. Вокруг колыхались изумрудно-зеленые деревья, все пронизанные ласковым светом. Под ними бежали хрустальные ручьи, и живые цветы пели чудесные песни, а на ветках сидели сказочные птицы и дети, от одежд которых расходились золотые лучи. Дети смеялись и играли с птицами. И вдруг один мальчик увидел ее и сказал: "Смотрите, свечечка, и она пришла к нам". А свечечка почувствовала, что с ней творится что-то необыкновенное. Она ощутила такую радость, о какой даже не догадывалась в своей прежней коротенькой жизни. Дело в том, что маленькая свечечка у всех на глазах превратилась в белоснежного ангела с огромными, словно горящими, крыльями и золотыми глазами. Но она почти не заметила того, что с ней случилось, потому что все это время искала глаза Иисуса. И она нашла их. Но теперь они смотрели на нее не с иконы. Она увидела Его Самого и, когда Он протянул к ней руки, маленькая церковная свечечка, превратившаяся в чудесного ангела, - взлетела и села на плечо к Иисусу. Теперь это было совсем легко, и не надо было тянуться вверх изо всех сил и плакать оттого, что ничего не получается. "Что же со мной случилось? Как все это произошло? Неужели это правда?" - спросила она, заглядывая в лучистые, самые удивительные на свете, самые бездонные и добрые глаза.

- Это правда, - сказал ей Иисус. - Ты так горячо молилась и тянулась ко Мне! А когда кто-нибудь тянется ко Мне так жарко и настойчиво, сердце Мое не может отказать ему ни в чем.

- Разве я молилась? - удивилась свечечка. Я даже не знаю, что это значит - молиться...

- Молиться, - улыбнулись ей Глаза, - это значит тянуться ко Мне всей своей жизнью, как тянулась ты, это искать Меня и чувствовать Мой взгляд. Ты так хотела быть со Мной, что Я превратил тебя в ангела. Теперь ты всегда можешь видеть Меня.

Голос Иисуса был так мелодичен и ласков, что свечечке захотелось смеяться и петь. И она запела. И когда она снова заглянула в необыкновенные глаза, то увидела в них - храм, тот самый, где она недавно горела, и подсвечник, и своих сестер - свечечек. И она прошептала: "Сильнее горите, сестрицы, сильнее, и ничего не бойтесь", - так прошептала свечечка, ставшая ангелом. И свечи там, в церкви, закивали в ответ своими яркими золотыми огоньками. И она поняла, что они услыхали ее. И ей показалось, что даже люди, молящиеся в храме, расслышали ее слова. "Сильнее горите, сильнее, жарче", - прошептала она людям и, расправив крылья, влетела в поток радостного, вечно утреннего света, в котором кружились, смеялись и пели дети, птицы и ангелы. И бескрайнее небо сияло так нежно и сильно, как будто вся любовь Иисусовых глаз отразилась в нем.


Это ли не милость

На моем балконе

Голуби, синицы,

Воробьи, галчата,

И другие птицы.

Весело щебечут

Подбирая крошки,

И пшено, и просо,

Семечки, картошку.

И от этих звуков

Все вокруг милее,

Да и жизнь намного

Кажется светлее.

Это ли не милость

Тяга к Божьим птицам,

И что боль за тварей

Так в душе теплится?

Боже, дай нам, людям,

В суетных заботах,

Все жалеть живое

За любовь и кротость.

Ангел по небу летел

Ангел по небу летел,

Вниз внимательно глядел

И увидел, что сидит

Мальчик Леша и грустит.

Ангел к Леше подлетел,

Рядышком тихонько сел,

Обратил свой чистый взор,

Завязался разговор.

- Мне все время не везет,

Поругался с другом, вот.

Я ему не уступил –

Он меня и не простил.

Потерял часы в лесу,

Юльку дергал за косу,

А она, хоть и строга –

Сердцу очень дорога.

Гол в свои врата забил,

В магазин сходить забыл,

И Дружка не приласкал –

Пес с обидой убежал.

Ангел молвил: “Не сердись

И со всеми помирись.

Ты ведь тоже виноват,

А твой друг тебе, как брат.

Перед Юлей извинись,

Виновато улыбнись,

Не гордись, будь справедлив,

Строг к себе и терпелив.

Тварей всех всегда жалей

И своей любовью грей,

Кто в беде - тех защищай

И обиды всем прощай.

Помни: там, где простота,

Ангелов всегда до ста,

Ну, а там, где мудрено,

Нету там ни одного”.

Ангел все это сказал,

Мальчика поцеловал,

С миром дальше полетел –

Всех утешить он хотел.

Елена Александровна Екимова

РАЗЛАД

В воскресный день, когда ещё мы спим,

Уходит наша мама в храм молиться.

И слышу я сквозь сон, что папа злится,

И не пойму, что происходит с ним.

Опять уходит мама в храм одна –

Она недавно верующей стала.

Лампада в нашем доме засияла,

Иконы строго смотрят из угла.

А папа недоволен, вижу я.

Когда нас кормит завтраком без мамы.

И неспокойно ждёт её из храма,

Чтоб снова вместе собралась семья.

А мама всё зовет его с собой

И говорит ему о вере в Бога.

А он твердит ей: «Ты меня не трогай.

Хочу с детьми побыть я в выходной!»

Мы по субботам ходим в парк гулять,

А по воскресным дням отец тоскует

И, кажется, что маму он ревнует.

И маме трудно папу понимать.

Не знаю я, как мне их примирить,

И всё прошу неведомого Бога,

Чтоб дал он папе веры хоть немного

И мамочку по-прежнему любить.

Татьяна Шорохова.



Rambler's Top100 Яндекс цитирования

© Официальный сайт Казанского кафедрального собора г. Ачинска. При использовании текстовых материалов ссылка на сайт www.aksobor.ru обязательна. Воспроизведение фотоиллюстраций допускается на условиях и с письменного разрешения их авторов. Хостинг от компании СиНТ